Расенская Империя и римский империализм

Александр Елисеев
14 июля 2012 г.

Расенский имперский идеал (Тит Ливий называет Этрурию «империей») был в корне отличен от римского империалистического идеала, основанного на милитаризме и колониальном грабеже. Расенами правили лукомоны, бывшие царями и жрецами одновременно. Тем самым они воспроизводили полноту древнейшего архетипа.

Морские скифы

С Троянской войной часто связывают экспансию так называемых «народов моря», хотя не исключено, что сама эта экспансия предшествовала великой войне. Как бы то ни было, но в 13 веке до н. э. Средиземноморье подверглось мощнейшему нашествию неких северных завоевателей, которые атаковали Египет, разгромили Новое Хеттское царство, разрушили крупный ближневосточный город Угарит (Сирия), «зачистили» Крит и Пелопоннес. Историки привыкли говорить о «народах моря», как о беспощадных варварах-разрушителях, однако, тут не всё так просто. Не следует забывать, что их письменные источники до нас не дошли, и мы смотрим на «моряков» глазами «обиженных» народов.

Историки спорят о том, откуда появились «народы моря». Обычно указывают на Малую Азию и Балканы. С этим можно и не спорить, только вот в эти самые земли народы моря пришли из страны, находящейся севернее Черного моря, конкретно — из Скифии. «Геродот сообщает, что на скифов некогда ходил воевать «фараон Сесострис», — обращает внимание читателей Н. В. Васильева. — Павел Оросий утверждает, что на Скифию нападал «фараон Весоз». Это имена собирательные; они могли относиться к разным эпохам. Корнелий Тацит называет имя фараона, одержавшего победу над скифами, достаточно точно; согласно этому авторитетному источнику, «царь Рамсес овладел Ливией, Эфиопией, странами мидян, персов и бактрийцев, а также Скифией…»… В 13-м в. до н.э. Египтом правили бесчисленные Рамсесы; видимо, об одном из них и идет речь». Оросий даже сообщает точную дату нападения египтян на «скифов», то есть киммерийцев – 1234 год. Киммерия разбила египетское войско и была готова даже вторгнуться в страну, напавшую на них: «Они опустошили бы также весь Египет, если бы не были задержаны и отражены болотами. Вернувшись тотчас назад, они бесконечной резней покорили всю Азию и сделали ее своей данницей». («Великая Скифия»)

Собственно, это и есть второе владычество скифов, о котором писал Помпей Трог. Известно, что примерно в это время народы моря воевали с Египтом, потерпев, в конечном итоге, поражение от фараонов. Сохранилась похвальба одного из них, Рамзеса III: «Я пришёл и поверг под стопы твои живущих на островах средь Великой Зелени» (Средиземного моря). Однако, победа эта далась с большим трудом – «моряки» воевали упорно и смело, в одном из египетских папирусов написано, что они «любят смерть и презирают жизнь». (Любопытно, что венгерские хроники писали о «бродниках», характеризуя их как «русский род, презирающий смерть». Жили бродники где-то в Азовско-Донских степях, некоторые исследователи считают их предками казаков.) Из данного совпадения следует только один вывод: народы моря и скифы – суть одно и то же. И, кстати, если так, то в роли завоевателя выступают не только северяне, но и фараон, который по данным Орозия напал на северян. То есть, не такими уж и «агрессорами» были «моряки».

В скифском происхождении «народов моря» лишний раз убеждаешься, когда рассматриваешь участников морской коалиции. В первую очередь это касается четырех этнополитических групп – турша, тевкров, пелесет и сакалеша.

Начать необходимо с турша, ибо, судя по всему, они были руководящим ядром народов моря – на первых порах. Историки склонятся к тому, что турша – это этруски, один из самых загадочных народов древности. Римляне называли их тусками, а греки – тирренами или тирсенами. (Отсюда и Тирренское море.) Античная традиция дает и такую форму этнонима – «tursci», «tursanoi», что уже совсем близко к «турша». Сами же себя они называли расенами (расна, расена), что дает повод говорить об их славяно-русском происхождении. В пользу этого существует множество аргументов, но тут имел место сложный этногенетический процесс, о котором пойдет речь дальше.

Этноним «Tursci», «Tursanoi» сразу же заставляет вспомнить о тирсенах-турсах-тоурси-таврах. Этруски-тиррены были «киммерийцами» или же фракийцами – этносом, сложившимся в результате сложных процессов, происходивших в Скифии – в землях, раскинувшихся между Днестром и Волгой. Судя по всему, ими были и тевкры, которые населяли Трою — их имя близко к имени тавров. При этом в источниках они выступают как два разных народа. Смущаться этим не стоит – речь здесь идет о двух этнополитических образованиях, принадлежащих к одному народу. Просто тевкрами называли именно троянцев, точнее некоторую их ветвь. Эти троянцы покинули Трою и устремились на юг. (Другие троянцы направились во Фракию и в Италию.).

Примерно та же самая двойственность имеет место быть с пелесет и сакалеша. Здесь мы имеем дело со «старыми знакомыми» — сколотами и центральной их ветвью – паралатами-палами-спалееями-полянами. При этом пелесет следует отождествить с пеласгами, что не встречает возражения даже у самых скептически настроенных учёных. Показательно, что античная традиция связывает пеласгов с Нордом, Севером – как и скифов. Так, согласно Пиндару они «получили своё на­именование от гиперборейца Пеласга, сына Форонея и Полимены, дочери Эола». Другой античный автор, Ассий Самосский, утверждал, что Пеласг был Первочеловеком. И это опять-таки указание на связь пеласгов с гипербореями – народом изначального, «Золотого Века».

Пелесет-пеласги — народ, судьба которого тесно связана с турша-этрусками. В античной традиции их как отождествляли, так и разделяли, что часто ставит в тупик академических ученых, не очень-то сильных в диалектике. На самом деле, одно вовсе не противоречит другому. Два родственных народа постепенно смешивались друг с другом, что и отразили античные авторы. Так, Гелланик Лесбосский утверждал, что тиррены ранее назывались пеласгами, но потом, уже только в Италии получили свое имя. Согласно Мирсилу из Мефимны на Лесбосе тиррены были переименованы в пеласгов во время странствий — после того, как оставили свою родную землю. А Дионисий Галикарнасский рассказывает о том, как пеласги много странствовали, попали в Италию и там соединились с местными племенами. Их города опустели из-за голода и болезней накануне Троянской войны, в результате чего пеласгов захватили этруски, откуда и смешивание. Перед нами два процесса. Какие-то пеласги влились в этнополитическое образование этрусков, а какие-то этруски, наоборот, стали пеласгами – везде происходило по-разному. Как бы то ни было, но из слияния некоей ветви пеласгов с некоей ветвью этрусков возник народа расена, имя которого весьма близко к имени росов-русов. Кстати, его самоназвание приводится только один раз – Диодором Сицилийским. Точно также – один раз приводится и самоназвание скифо-славян – «сколоты» (Геродот). И в этих случаях нам очень сильно повезло. А сколько раз не повезло?

Само собой, академическая наука всячески отрицает хоть какую-то причастность расенов и пеласгов к славянам. При этом всё обставлено очень рационально, но в реальности тут нет ничего рационального. По сути, вся аргументация строится по принципу – «этого не может быть потому, что этого быть не может». (Славяно-скептикам надо бы сделать эту поговорку своим девизом.) Ну, действительно, как могли какие-то славяне встать вровень с западными народами, быть героями древних европейских мифов! Это никак не вмещается в вестернизированное сознание «интеллигенции», которое формировалось веками. А почему, собственно говоря, не могло, что в этом такого уж фантастического? Академик О. Трубачев неопровержимо доказал разительное соответствие италийской и славянской ремесленной терминологии, которое уходит вглубь веков. Он сделал вывод о том, ранние языковые контакты у славян были именно с италийцами. Значит, древнейшие славяне тесно взаимодействовали с древнейшими италийцами, что позволяет по новому взглянуть поглядеть на проблему этрусков, пеласгов и венедов.

Пеласги и расены стояли у истоков хвалёной античной цивилизации – они дали ей мощный жизненный импульс, которые после был перехвачен народами Кентум, направившими его для утверждения «ценностей» западной цивилизации.

Геродот уверял, что некогда вся Эллада была населена пеласгами и называлась Пеласгией. При этом «до своего объединения с пеласгами эллины были немногочисленны. Из такого довольно скромного начала они численно возросли и включили в себя множество племен, главным образом оттого, что к ним присоединились пеласги и много других чужеземных племен. Итак, по крайней мере, до соединения с эллинами, как я думаю, племя пеласгов, пока оно было варварским, так никогда и не стало значительной народностью».

Именно от пеласгов, по мнению Геродота, эллины и заимствовали имена своих богов. Таким образом, налицо признание древнейшими эллинами духовного первенства пеласгов, которые находились ближе всего к архетипической сути изначальной, гиперборейской традиции. Однако, этот пиетет, судя по всему, был характерен лишь для начального этапа взаимоотношения двух народов.

Отец истории честно сообщает о том, как афиняне изгнали пеласгов из Аттики. Сначала эллины отдали им свои земли у подошвы Гиметта в награду за то, что пеласги возвели стену вокруг Акрополя. Эту землю афиняне считали бесплодной и ничего не значащей. Но когда они увидели, что пеласги возделывают ее самым прекраснейшим образом, то их охватила зависть, и они овладели землей соседей. Что ж, именно так, на коварстве, и зарождалась кентумная, западная цивилизация.

«Что именно дала Этрурия Риму? – спрашивает В. Щербаков. — Вот краткий перечень: музыкальные инструменты, ростр и якорь, театр, горное дело, керамику и металлообработку, траволечение, мелиорацию, города в Италии, искусство гадания, капитолийскую волчицу. Согласно преданию, этрусская династия правила в Риме с 616 по 509 год до н.э. Влияние этрусков распространилось на всю Италию. Этрусские кулачные бойцы участвовали в римских празднествах. Почти все, что этруски построили в «вечном городе», римляне впоследствии определили эпитетом «величайший». Этрусская система каналов и сегодня является частью городского хозяйства Рима. Этрусский щит, этрусское копье, этрусские доспехи надежно защищали Рим и Италию. Мюлештейн писал: «Этрурия — колыбель Рима. Рим — могила этрусков». Небезынтересно отметить, что этрусские пророки смогли точно предсказать время гибели Этрурии. С ослабленной Этрурией было покончено, когда римские императоры стали селить на ее земле римлян». («Всё об Атлантиде»)

Таким образом, сами римляне действовали как паразиты, высасывающие жизненные соки из праславянской цивилизации росенов. Так же они, в последующем, стали поступать с другими народами, которые были захвачены римскими империалистами. Великую культуру Рима, которой так восхищаются, создавали, по преимуществу инородцы, трудившиеся ремесленниками, скульпторами, инженерами и т. д. Эти занятия считались зазорными – тогда как вести люмпенский образ жизни было вовсе не зазорным. Люмпены всегда могли рассчитывать на «хлеб и зрелища», что, требовало дополнительных ресурсов а, значит, и большей военно-колониальной активности. Кстати, о зрелищах – они были основаны на массовом убийстве людей, на что просвещенные современники смотрят снисходительно, не представляя подлинных масштабов кровопролития, а самое главное – его изощрённость. «Ради разнообразия разыгрывались и «морские» сражения на специально выкопанных прудах, — пишет В. Шамбаров. — В гладиаторских схватках участвовали не только мужчины, но и женщины, выпуская друг дружке кишки на потеху почтеннейшей публике. А императоры старались учитывать вкусы и запросы сограждан. Поэтому стали дополнять бои театрализованными казнями, поставленными по мифологическим сюжетам. И римляне восторженно глазели, как бык покрывает приговорённую «Пасифаю», разбивается «Икар», восходит на костёр и сгорает «Геракл», приносят в жертву «Ифигению»… Устраивались и массовые публичные казни. Например, растерзание зверями и прочие виды умерщвления тысяч мужчин и женщин поле подавления восстаний. Для таких зрелищ жертвы отбирались по внешности и сложению, а на арену выпускались обнажёнными, чтобы истинные «ценители» могли в полной мере насладиться каждой их судорогой». («Великие империи древней Руси»)

При этом надо заметить, что расенский имперский идеал (Тит Ливий называет Этрурию «империей») был в корне отличен от римского империалистического идеала, основанного на милитаризме и колониальном грабеже. Расенами правили лукомоны, бывшие царями и жрецами одновременно. Тем самым они воспроизводили полноту древнейшего архетипа. Высшей кастой, точнее даже сверхкастой древности были цари-священники, которые соединяли духовное и политическое в одно, единое целое. Индоарии называли их кастой Хамса, «Лебедя» — и здесь было бы весьма уместным вспомнить о том, что лебедь считался птицей солнечного, гиперборейского Аполлона.

Римская же традиция изначально была сугубо кшатрийской. М. Журкин в своём интереснейшем исследовании «Древний Рим: эпоха республики» обращает внимание на обстоятельства основания города Рима двумя братьями – Ромулом и Ремом. Они помогли восстановить власть законного царя города Альбы-Лонго, но сами там не удержались и с группой вооруженных сторонников устремились искать счастья в иных краях. Плутарх сообщает о том, что Ромул и Рем, «пренебрегая гневом царя Альбы, начали собирать и привлекать к себе всех неимущих, беглых рабов, исполняя их дерзостью и склонностью к возмущению». Так сложилось некое военно-революционное сообщество, которое и основало Рим. Таким образом, братья выступают как типично кшатрийские вожди и выражают всю двойственность касты воинов-кшатриев, которые могут, как поддерживать законную царскую власть, так и выступать против неё. Рим же, получается, возник из некоего революционно-кшатрийского отрицания.

Следующим правителем Рима был сабинянин Нума Помпилий, который вёл себя как сакральный правитель, уделяющий много времени созерцанию и общению с богами. При нем не было ни войн, ни мятежей, он пользовался тотальной поддержкой народа, ибо опирался на сакральный авторитет, намного более действенный, чем воинское насилие. По сути, его правление воспроизводило гиперборейский «Золотой Век» – царь максимально реализовал древнейший нордический архетип.

«Откуда же мог древний царь заимствовать прообраз идеального, на его взгляд, общественного устройства? – пишет М. Журкин. — Вывод один – только от этрусков. Ведь именно у этого загадочного народа была построена цивилизация на основе власти жреческой касты. Римский царь-первосвященник просто перенес обычаи северных соседей на устройство нового города… В последствии в городе утвердится этрусская царская династия. Словом реформы Нумы Помпилия были примером бескровной экспансии этрусской цивилизации на новые земли. Поскольку позже римляне долго воевали с этрусками… за независимость, то естественно не признавали факт своего происхождения из лона этой цивилизации. Хотя очевидно, что вся атрибуция власти и культ большей частью заимствованы были римлянами у своих северных соседей. Ритуальное оформление власти римляне соблюдали по этрусскому образцу. Сенаторские — курульные кресла и жезлы из слоновой кости, белоснежные тоги с красной полосой и красные сандалии – это определённо жреческие атрибуты, поскольку глава рода был одновременно и главой родового культа. Весь набор этих символов был перенят у этрусской знати. Собственно и символы царской власти были взяты оттуда же. Царь (рекс) носил целиком пурпурную тогу и красные сапоги, на голове дубовый венок, щёки густо румянил. Сопровождала царя почётная стража – ликторы с символами власти и наказания фасциями – пучками розг с воткнутыми в них секирами. Только царь имел право ездить внутри городской черты на колеснице – все остальные ходили там только пешком. Интересно, что все выше перечисленные символы высшей власти точно копировали атрибуты богов. Царь выглядел совершенно, как оживший идол». («Древний Рим: эпоха республики»)

При царях Рим достиг больших успехов – велись победоносные войны, осуществлялось успешное строительство и т. д. Однако, сам социум постепенно трансформировался в сторону гражданской общины собственников. Именно она и свергла власть сакральных царей, после чего была установлена республика олигархов-патрициев, бывших потомками завоевателей Ромула и Рема. (Плебеи – потомки завоеванных.) Причем, надо заметить, что свержение монархии было обусловлено ее перерождением. Войны способствовали тому, что цари всё больше вели себя как военные вожди. Сервий Тулий даже ввёл голосование по военным подразделением — трибам, чем весьма усилил слой «всадников» — богатейших воинов, имевших возможность содержать боевого коня. Данный процесс наложился на бурное развитие торгово-рыночных отношений и вот итог – антимонархическая революция. Кстати, всё это очень похоже на события, которые предшествовали Февральской революции 1917 года. Она выросла из капитализации российского общества, которая и подорвала власть русских царей, которые, по византийскому праву считались еще и священниками – «епископами Церкви по внешним делам». И как тут не вспомнить о том, что еще со времен Петра Первого русские монархи также усилили военно-вождистский компонент своей власти в ущерб военному.

Власть олигархии в дальнейшем выродилась во власть военной бюрократии, что закончилось установлением деспотии восточного типа. Она, между прочим, пародировала, сакральную власть расенских царей – римские императоры провозглашали себя понтификами – жрецами. Но при всем при том они считались богами, которые могут повелевать людьми. Здесь божественное было подчинено политическому, даже можно сказать лично-политическому, что и предопределило все ужасы позднего Рима. При этом сама деспотия, была непрочной, города сохраняли достаточно большую независимость от императора. Тем не менее, показателен сам факт его диктаторской «божественности».

По мере своего расширения Рим всё больше становился космополитической псевдоимперией, в которой собственно римское, италийское растворялось в разных иноэтнических влияниях. Так, с Ближнего Востока на него периодически накатывались волны самого черного оккультизма. Е. Холмогоров в своём исследовании «Два града: мученики против магов» обратил внимание, что гонения против христиан устраивали, главным образом те императоры, которые были увлечены разнообразной магией, в то время как «чистые» язычники были либо терпимы к христианству (Галлиен, Аврелиан, Клавдий Готский), либо даже проявляли к нему сочувственный интерес (Александр Север). Пик гонений был достигнут при Диоклетиане, когда языческий Рим окончательно погряз в оккультизме. «В годы правления Диоклетиана власть оккультистов-чернокнижинков была так велика, что распространялась… на все общество, — пишет А. Рудаков. — По мнению Якоба Буркхарда, волшебники держали империю в немалом страхе, и даже видные и высокообразованные люди опасались подвергнуться исходящей от них опасности…. Чертой императора Диоклетиана, начавшего последнее и самое страшное гонение на христиан, была абсолютная зависимость от всякого рода оккультистов и магов. Древние авторы донесли до нас сведения о том, как однажды некий человек постоянно являлся Диоклетиану во сне, повелевая назначить на высший государственный пост. Император, прекрасно понимая, что стал жертвой парапсихологического воздействия, в конце концов все же уступил, воскликнув «получай власть, которой ты требуешь у меня каждую ночь, и не докучай своему императору, когда он отдыхает». («Царство Креста. Апология Константина Великого»)

Рим дал начало жуткой западной цивилизации смерти, которая была пронизана торгашеством, насилием и оккультизмом. Современный западный капитализм вырос оттуда, из Римской космополитической «империи» — он сложился как синтез собственно римских начал с началами германским и кельтским. Кентум выродился в глобальный Запад, который вполне по-римски сосёт соки из всей планеты. И очень символично, что эта цивилизация именно западная, ведь Запад – это сторона заката (западания) солнца, которую древние всегда связывали со смертью и обителью мёртвых.

Мертвечина всегда составляла основу западного мира, бывшего абсолютно безжалостным не только к чужим, но и к своим. Во время Реформации погибло две трети жителей германских земель (в одном только Тирольском районе уничтожено 100 тысяч крестьян). В ходе капитализация в Англии все крестьяне были выселены с земли, согнаны на мануфактуры и в работные дома. Тогда казнили сотни тысяч людей. При одном только Генрихе Восьмом умертвили 70 тысяч, 90 тысяч – при Елизавете (все население Англии составляло три миллиона). Смертная казнь полагалась за 6000 видов преступлений (например, за кражу курицы). А установление демократической республики во Франции привело к убийству сотен тысяч французов революционными палачами.

Но дело даже не в этих миллионах трупов. Для Запада характерен какой-то мертвяческий символизм, отличающий всё его цивилизационное развитие. «В середине XIV в. в Европу пришла эпидемия чумы — Чёрная смерть, выкосившая 20 млн. из 60 млн. населения, т.е. треть, — отмечает А. Фурсов. — Крестьянских рук стало не хватать, сделочная социально-экономическая позиция крестьянина (а также арендатора и батрака) по отношению к сеньору улучшилась. Сеньоры попытались изменить ситуацию, ответом в 1378-1382 гг. стали сразу три восстания («чомпи» во Флоренции, «белых колпаков» во Франции, под руководством Уота Тайлера в Англии), а по сути — народная антифеодальная революция, надломившая западноевропейскому (собственно, никакого другого в истории и не было) феодализму хребет». («Кризис-матрёшка. Демонтаж капитализма и конец Эпохи Пирамид»)

Действительно символично — смерть десятков миллионов стала важнейшим фактором, который способствовал созреванию западного капитализма. Или вот – еще один источник преуспеяния Запада: «Среди добычи мародеров, обчищавших трупы после битвы при Ватерлоо (а в ней 18 июня 1815 года погибло, по разным данным, от 15 до 22 тысяч человек), были здоровые зубы, которые вырывались изо ртов мертвых и умирающих солдат. В последующие годы европейские дантисты не знали дефицита «материала». (А. Буцко. «Великий антигерой: выставка в Бонне рассказывает правду о Наполеоне»).

Не менее красноречивы данные об источнике научного прогресса: «Немецкая пресса предлагает по-новому, без отвращения взглянуть на каннибализм в человеческой среде: журналисты припомнили, что вплоть до конца XVIII века в арсенале европейской медицины традиционно присутствовала человечина. «Лекарственные средства» на основе частей человеческого тела использовались в Европе в XVI-XVII веков почти так же часто, как травы, коренья и кора». («Der Spiegel: до конца XVIII века европейцы были прилежными каннибалами»)

От Рима Западу досталась тяга к публичным смертям. Там очень любили смотреть на казни и пытки, о чем уже много раз писали и говорили. Но вот об этом известно мало: «До 1920-х годов казни животных в США по решению судов были обычным делом. Как правило, умертвляли собак и лошадей (когда те своими действиями приводили к смерти людей). Но несколько казней досталось и на долю слонов». Так, слониха Большая Мэри, задавившая дрессировщика, «была повешена 13 сентября 1916 года на подъёмном кране. За казнью наблюдали около 5000 человек». («Казни слонов в США»).

Продолжение следует

Источник

Submit your comment

Please enter your name

Your name is required

Please enter a valid email address

An email address is required

Please enter your message

Листы

HotLog

Движение Новые Скифы © 2018 All Rights Reserved

Проект Новые Скифы

Designed by WPSHOWER

Powered by WordPress