Великая Скифия

Скифия, как уже отмечалось, была многонациональным, имперским государством. Сколотия была монархией, ибо античные авторы всегда говорят о скифском царе – в единственном числе. Скифское общество имело и мощную «информационную» составляющую.

Продолжение. Начало — Империя Солнца

Нордическое имя полян

В пользу славянства сколотов говорит многое, в частности — название самого мощного их «племени» — паралатов. Учитывая крайнюю легкость перехода «р» в «л» и «а» в «о», его можно считать иранизированной формой этнонима «поляне». (Геродот, судя по всему, пользовался данными, которые сообщали ираноязычные киммерийцы и саки.) А поляне как раз и были образованием, которое составило ядро Киевской Руси.

Само собой в 1 тыс. до н. э. слово «поляне» звучало несколько иначе. Скорее всего, тогда в ходу был этноним «палы». В 1 в. до н. э. греческий писатель Диодор Сицилийский сообщал о неких палах, обитавших в Северном Причерноморье. Он же сделал пересказ одной интереснейшей легенды, повествующей о Пале и Напе, двух сыновьях Скифа, родившегося от соития Геракла и Змеедевы. Эта легенда указывает на то, что то, что скифы были разделены на две части. Земледельческую (славянскую) персонифицировал Пал, а кочевую (иранскую) – Нап. Это подтверждается и данными «Иоакимовской летописи», которая сообщает: «О князех русских старобытных Нестор монах не добре сведем бе, что ся деяло у нас славян во Новеграде, а святитель Иоаким, добре сведомый, написа, еже сынове афетовы и внуки отделишеся, и един от князь, Славен з братом Скифом, имея многие войны на востоце, идоша к западу, многи земли о Черном мори и Дунае себе покориша. И от старшего брата прозвашася славяне… Славен князь, оставя во Фракии и Иллирии на вскрай моря и по Дунаеви сына Бастарна, идее к полуносчи и град великий созда, во свое имя Славенск нарече. А Скиф остася у Понта и Меотиса в пустынях обитати, питаяся от скот и грабительства и прозвася та страна Скифиа Великая».

Очевидно, что Славен – это и есть Пал («сколот», «паралат»). И показательно, что ИЛ противопоставляет Славена — Скифу, живущему в пустыне и занимающемуся скотоводством и грабительством.

Римлянин Плиний Страший (I в. н. э.) размещал в Северном Причерноморье неких спалеев, в которых надо видеть все тех же палов. Но особенно ценно сообщение готского историка Иордана (6 в. н. э.), сообщившего о народе спалов, населяющих область Ойюм, находящуюся в Скифии — недалеко от Черного моря. Исследователи много спорят по поводу того, где же располагалась эта область (готское ajoum – «страна, изобилующая водой», «речная область»)? Многие исследователи почему-то склонно видеть в ней Пинские болота. Хотя уже само указание на речную область говорит о том, что спалеи жили у некоей великой реки, в стране, «изобилующей водой». Таковой рекой, с большой долей вероятности, следует считать Днепр. Итак, Иордан через тысячу лет после Геродота и четыреста-триста лет после Диодора Сицилийского и Плиния Старшего, помещает в Приднепровье народ, чье имя тождественно имени паралатов. Его данные уже гораздо ближе, по времени, к «Повести временных лет», рассказывающей о полянах.

Все это придает дополнительный вес предположению о тождестве сколотов-паралатов и летописных полян, ставших ядром мощнейшего восточнославянского государства, известного как «Киевская Русь».

Паралаты-палы-спалеи-спалы-поляне этимологически связаны со словом «поле», и это великолепно согласуется с данными Геродота, приписывающего днепровским праславянам-сколотам наличие высокоэффективного земледелия. (Это подтверждается и данными археологии.). Рассуждая о геродотовых скифах-пахарях (иначе оратаях) И. Забелин сделал следующее наблюдение: «По точному описанию Геродота жительство этих скифов-оратаев приходится прямо на киевскую область. Как увидим ниже… и по левому берегу Днепра живут также земледельцы на супротив этих оратаев… Западная часть Скифии… была заселена по обеим сторонам Днепра до Киева пахарями-земледельцами, которые по нашей летописи именуются полянами, а поляне в древнем языке обозначают пахарей, ратаев (польский ратай), так что геродотово название оратаев есть как бы перевод имени поля». («История русской жизни с древнейших времен»).

Тут, конечно, нельзя замыкаться на одной только «земледельческой» теме, точнее сказать, сама эта тема весьма тесно связана с иной тематикой – «нордической». Поляне – борисфениты, Борисфен же был назван по имени ветра Борея. Следовательно, жители Гипербореи, которую греки считали сакральной северной страной, должны называться бореями. Между прочим, в индоарийской традиции священная земля Норда именуется Варахи, что означает «земля вепря». В связи с этим Рене Генон писал: «Корень вар (var) в имени вепря встречается в форме бор (bor); точный перевод слова варахи стало быть, борея, и истина заключается в том, что общепринятое имя «Гиперборея» стало употребляться греками лишь тогда, когда они уже утратили смысл этого древнейшего названия; и, следовательно, было бы лучше, вопреки возобладавшему с тех пор словоупотреблению называть изначальную традицию не «гиперборейской», а просто «борейской», тем самым утверждая ее безусловную связь с борей или «землей вепря». (Вепрь и медведица. // «Символы священной науки»)

С Геноном, несмотря на весь его авторитет, в данном случае можно и нужно спорить. Греки отнюдь не «утратили смысл древнейшего названия». Тот же самый Днепр назывался ими Борисфеном, по имени бога северного ветра. Приставка «гипер» («за») понадобилась им для того, чтобы подчеркнуть сакральность Севера, общую для всех индоевропейцев. Сами эллины описывают северян как 1) вполне посюсторонней, земной народ; 2) обитателей некоей иной реальности. И греческий автор Пиндар подчеркивал: «Ни сушей, ни морем не найдешь ты дорогу в Гиперборею».

Древние индоевропейцы хранили память об изначальной стране. Греки именовали ее Гиперборей, индоарии – Варахой, а иранцы – Варой. На некоторых средневековых картах она изображается в качестве округлого материка разделенного крестообразно — на четыре части. Именно с этой страной и связывали Золотой век, бывший временем изначальной мощи. Располагалась же эта страна на Северном полюсе.

Когда Золотой век окончился, Гиперборея исчезла с плана видимой нами (физической) реальности. Символически это выражалось в нашествии льдов, которые ныне сковывают Арктиду. Ледяная толща скрывает некоторое, внутреннее измерение, в котором расположен земной «рай». Греки населяли этот рай гипербореями – людьми золотого века. Собственно говоря, приставка «гипер» нужна была греками для того, чтобы указать на запредельность некогда утерянной священной страны. «За Бореем» — это нужно понимать не только географически, но и символически. Это означает, что гипербореи обитают на Севере, причем именно на внутреннем, сокрытом севере, который есть полюс духовной мощи. А видимый нами, Северный полюс есть его материальный символ. Он символизирует обуздание водной стихии, ведь лед фиксирует сверхподвижную, ликвидную воду, символизирующую хаос.

Примерно также народ гипербореев символизирует запредельный народ, поэтому для его характеристики тоже используется приставка «гипер».

Это и есть борисфениты, о которых писал Геродот в I тыс. до н. э. И уже в начале нашей эры Страбон помещал в Приднепровье неких борусков. А уже чуть позднее, в 3 в. н. э. античные авторы писали о боранах, живущих в Северном Причерноморье. «Б» достаточно легко переходит в «п», а «р» в «л», вот почему в борисфенитах-бореях-борусах-боранах надо видеть паралатов-палов-спалов-спалеев-полян.

Поляне связываются с Нордом в средневековой «Великопольской хронике». Она сообщает о том, что лехиты стали называться «поляками (Poloni) от названия Северного полюса или иначе полянами (Роlani)». На основании этих данных можно предположить, что днепровские поляне сыграли важную роль в польском этногенезе. Польский историк К. Кротосский даже считал, что поляне (точнее, какая-то их ветвь) некогда завоевали лехитов. Это – тема для очень серьезного разговора, но сейчас нас больше всего должна интересовать связь полян с Полюсом, столь явно обозначенная в хронике. Возникает вопрос – что это, простое «фонетическое» совпадение? Прежде всего, надо заметить, что простых совпадений здесь быть не может. Древние считали подобные совпадения символическими и указывающими на некоторую, сущностную связь вроде бы разных предметов и явлений. В данном случае слово «полюс» и слово «поле», которое лежит в основе этнонима «поляне», выражают примерно одни и те же реалии. Поле, для земледельца, как раз и является неким центром сосредоточения всей хозяйственной деятельности, то есть – своеобразным полюсом. Впрочем, оно является таковым и для воина. Вспомним, что великие битвы прошлого происходили «во широком поле», где сходились рати противников.

На полях разворачивались великие сражения — как мифические (Идавель-поле, Куру-кшетра), так и исторические (Куликовская битва, Косово поле). Для нас, русских, особенным символизмом обладает Куликово поле, на котором славяне-земледельцы одержали первую и решающую победу над кочевниками-монголами. Обращает внимание, что Куликово поле находится в Тульской области, ведь Туле — имя священной арийской страны. Таким образом, поле выступало и как центр приложения враждебных друг другу сил, которые сражались за господство. Победитель, овладевший полем, символически становился и обладателем Полюса.

В высшей степени характерно, что индоарийское слово «кшатрий» («аристократ», «воин» — ср. с «кшатра» — «сила», «мощь») этимологически связано с такими словами как «кшетра» («поле») и «кшатрам» («надел, полученный воином»).

Очень важно еще и отметить связь слов «поле» и «поляне» со старорусским словом «полник», которое обозначало исполина, великана, гиганта. Исполин – это существо, которое символизирует наличие некоей полноты человеческого могущества, дарованной Богом. В русской космогонии, как и в космогонии других индоевропейцев, Первочеловек изображен великаном.

А вот здесь можно и нужно вспомнить про одну древнейшую культуру, которая непосредственно связана с регионом полян: «Люди, занимавшие территории юго-запада и запада России в V–IV тыс. до н. э., отличались удивительной мощью и статью, — сообщает А. Гудзь-Марков. — Никогда и нигде ни раньше, ни позже народы Евразии не обладали столь массивными и длинными конечностями, не были так высокорослы и широколицы (вместе с тем черепа их — долихокранной формы). Необыкновенные гиганты Днепро-Донецкого водораздела эпохи V–IV тыс. до н. э. являлись коренным населением северной полосы Евразии со времени таяния последнего ледника (IX–VIII тыс. до н. э.) и были родственны охотникам Северо-Западной Европы (средний рост которых составлял 187 см.) и несомненно принадлежали к индоевропейской группе народов Евразии. Полагают, что они были прямыми потомками кроманьонцев-охотников Северной Европы каменного века». («Индоевропейцы Евразии и славяне»)

Кстати сказать, примерно в тех же краях средневековые авторы помещают людей очень даже высокого роста. Эти люди — русы. Так, в сирийской хронике Псевдо-Захарии (6 в.) сообщается о некоем «народе рос», который проживает Севернее Кавказа, неподалеку от народа псов и амазонок: «…Народ рос, мужчины с огромными конечностями, у которых нет оружия, и которых не могут носить кони из-за их конечностей». (Символично «фонетическое» совпадение слов «рос» и «рослый»).

Поляне, несомненно, являются потомками как днепро-донецких «гигантов», так и последующих «полников».

«Днепряне» в Европе и Азии

В 8 в. т. н. «Баварский Географ» приводится одну из форм имени борисфенитов-боран-борусков – «bruzi», «брусы», что заставляет вспомнить как о борисфенитах-борусках-боранах, так и о народе пруссов, который населял пространства Польши, Литвы и России (Калининградская область). Пруссов считают одной из ветвей балтов, но вот какое дело: «Имя «пруссы» – не самоназвание, — пишет А. Савельев. — Так пруссы себя никогда не называли. Самоназвания относились к дружественным племенным союзам, идентифицируемым по территориям, – сембы из Самбии (прусск. «земля»), натанги из Натангии и т.д., а также по именам прусских родов. И это свидетельствует об отсутствии государственной самоорганизации, которая обязательно дала бы пруссам общее самоназвание. Пруссы были только родственным племенным союзом. Пруссы называли свою землю «Островное царство» («Ульмигания», «Ульмигерия», «Ульмеригия» — в готском варианте) – полуостров Самбия считался до XII века островом, ограниченным водами Балтийского моря и реками Преголя и Дейма. В целом же прусские земли в период максимального могущества простирались от Вислы до Немана. В начале нашей эры германцы назвали жителей этой территории «эстии» — живущие на востоке, а германские историки до IX века называли эту землю «Эстланд» — восточная страна. (Никакой этнической связи с нынешними эстонцами здесь не прослеживается.) В эпоху Юлия Цезаря кельты и германцы именовали эту землю также «Озерикта» и «Аустравия» – восточная страна. Это имя означало лишь границу известного европейцам мира – не более того». («Пруссы: эксперимент, поставленный историей»).

По всему выходит, что этноним «пруссы» — вовсе не балтский. Речь должна идти о славянах-борусках (борисфенитах), которые сыграли важную роль в становлении этого балтского формирования и дали ему одно из своих имен. Здесь стоит обратиться к данным польского хрониста, француза по происхождению, Галла Анонима (12-13 вв.), согласно которому прусы получили своё имя от тех жителей Саксонии, которые не хотели быть под власть Карла Великого и мигрировали в их земли. Автор наводит нас на германский след, но надо иметь в виду, что есть Саксония Нижняя (западная) и Верхняя (восточная). Саксы-германцы жили в западной, в то время как восточную населяли славяне.

Верхняя Саксония находится к пруссам ближе всего, так что логичнее предположить, что именно славяне дали своё имя пруссам, причём произошло это задолго до времен Карла Великого. (Галл Аноним упомянул о некоем событии глубокой древности, который приурочил к событию, близкому по времени.) Характерно, что именно на территории Верхней Саксонии располагалась древняя Лужицкая культура, которая считается славянской – по крайней мере, отчасти. Данные археологии показывают, что лужичане селились в землях пруссов – не в массовом порядке. Находят их единичные захоронения, что заставляет думать о том, что лужичане были как бы элитой местных балтских времен. Именно с началом расселения лужичан связано возобновление сакрального отношения к янтарю, которое практически исчезло в предшествующий период. Когда же пришли лужичане, то янтарь снова стал употребляться в захоронениях.

Тема пруссов теснейшим образом связна и с темой русов. (Многие даже пытались отождествить два этнонима.) «Близ Светлогорска (немецкий Раушен) имеется речка с прусским именем Русис (Русс в немецких записях), — сообщает А. Савельев. — По имени речки именовалась и прусская волость – Rusemothe (mothe – прусск., группа поселений). В датских и немецких источниках XII в. присутствуют многочисленные упоминания земли Ruzzia, Ruscia, скорее всего расположенной по реке Руса (Русне/Русс). Отнести эти упоминания к Новгороду, как считают историки, затруднительно или вовсе невозможно. На немецкой карте Пруссии Хеннеберга 1576 г. Русь относится к названию реки при перечислении рек дельты Немана: Russe sive Holm («Руса, или Хольм», «хольм» — сканд., остров). Первое в истории упоминание Литвы связано с описанием мученической смерти св. Бруннона-Бонифация в 1009 г. на границе «Руси и Литвы» (первым немецкий хронограф должен был назвать ближайшую территорию). Св. Бруннон прибыл в Скаловию (Sclavia – также напоминает «склавины/славяне») с миссией к языческому правителю Нетимеру, которого св. Петр Дамиан называет «королем русов» (regem russorum). Отражением того же названия служит и древнейший поселок — нем. Rossitten (прусск. «Малая Русс», совр. Рыбачий на Куршской косе), возникший вокруг орденского замка Rositten, возведенного на месте прусского святилища Rosa». («Пруссы: эксперимент, поставленный историей»).

От пруссов вели своё происхождение многие русские аристократы. Александр Пушкин сообщал: «Мы ведём свой род от прусского выходца Радши или Рачи (мужа честна, говорит летописец, то есть знатного, благородного), выехавшего в Россию во времена княжества святого Александра Невского».

Надо заметить, что прусская топонимика обильно находится в землях Великороссии, весьма отдаленных от Балтики. Так, в Московской области (Мытищинский и Коломенский районы) есть два селения, называемые Пруссы. Три прусских топонима находится во Владимирской области (Прусково гора, Пруссово поле и село Прусово.)

В Новгородской области, вблизи Волхова расположились деревни Прусынска горка и Прусыня; есть там и Прусынкино болото и речушка Прусыня. Множество прусских топонимов находим в Псковской области. (И. Афонин, А. Губин. «Пруссы в Подмосковье, в Турции и в…»)

Но особенно выделяется Прусская улица, которая находится в самом Великом Новгороде и упоминается в летописях. Возникновение ее связывается с выходцами из земель пруссов.

Прусский след находится даже в Турции. Там локализуют три города: 1) Гемлик, некогда именовавшийся Прусиадой; 2) Ускюб, носивший такое же имя; 3) Бурса (Бруса), ранее называвшийся Прусой. Думается, о многом говорит то, что Пруса стала именоваться Брусой – это сразу же заставляет вспомнить про этноним «брусы», приведенный Баварским Географом.

Ну и совсем уже поразительное – первая Пруссиада (Гемлик) ранее именовалась Киусом (Киосом), а вторая (Ускюб) – Киеросом. Страбон сообщает: «К Халкедонскому берегу примыкает Астаканский залив. Там находится Прусиана. Царь Прусий назвал город Киос от своего имени Прусианой». И как тут не подумать о матери городов русских – о Киеве-на-Днепре?

В Малой Азии находилась легендарная Троя, которую защищали энеты (венеты) из Пафлагонии, ведомые Пилеменом. Схожим именем назывался и легендарный основатель династии литовских князей – Палемон. Согласно легенде, которая содержится в летописной «Хронике Быховца» (помещика из Гродненской губернии, в чьём имении нашли летопись) сей князь был родственником римского императора Нерона. Палемон, вместе с 500 знатных мужей (среди них рус Ульянус и рог Ектор), покинул Рим, спасаясь от репрессий, и поселился на землях балтов — сначала в устье Немана, потом – до рек Дубисы и Юры, где и основал «Жемайтию». Этот рассказ считается некоей побасенкой, однако, данные о князе Палемоне и о происхождении литовских князей от римлян содержатся во многих других летописях – Литовских хрониках (второе издание), Румянцевской летописи и т. д. Сообщают об этом и средневековые польские историки – Ян Длугош и Матвей Меховский. Вряд ли стоит считать данную легенду всего лишь выдумкой – какое-то событие там было «схвачено» — и приписано римской истории.

Впрочем, к Апеннинам всё же стоит приглядеться. Известно, что в 1 тыс. до н. э. там обитали некие венеты, которых принято именовать «адриатическими» или же италийскими. От них, собственно говоря, и произошло название всемирно известной Венеции. Они же, как очевидно, являлись родственниками венетов малоазийских, чьим вождём был «Пилемен, храброе сердце», воспетый Гомером.

Италийские венеты имели обширные торговые связи с населением южного берега Балтики, откуда доставлялся янтарь. Там тоже жили венеты (венеды), о чем сообщают античные авторы Плиний Старший, Публий Корнелий Тацит и Птолемей Клавдий. Их обычно связывают с Поморской культурой, которая, в свою очередь, тесно связана с культурой Лужицкой и даже считается одним из ее вариантов. Скорее всего, легенда о Палемоне имеет в виду некую миграцию италийских венетов в земли северных славян и балтов. И произошла она приблизительно в 1 тыс. до н. э., а может даже и раньше. Или можно даже предположить, что речь шла об интенсивных контактах между родственными племенами венетов – при активном участии жителей древнего Норика, которые также были венетами, праславянами. Они же дали имя поселению, которое позже станет еще одним всемирно известным городом – Веной.

Показательно, что легенда о «литовском» Палемоне выводит нас на легенду о Прусе – предке Рюрика. Гомеровский Пилемен, вождь енетов, выступал на стороне троянцев, но троянским героем был и вождь дарданов Эней, от которого – через Пруса, брата Августа – вели свой род Рюриковичи. Как видим, все дороги вновь ведут нас в Приднепровье – в землю борисфенитов-паралатов-сколотов.

А ведь прусская тема теснейшим образом связана с родом Романовых, который взошёл на русский престол в 17 в. На это указывают данные многих источников, которые и проанализировал В. Карпец в своём исследовании «От Кобылы до Вейдевута. Баснословие и родословие» («Русь, которая правила миром»).

Так, в Родословии инока Ювеналия (18 в.) читаем: «А иные писатели повествуют, что РОД РОМАНОВЫХ происходит от первого Короля Прускаго ВЕДЕВАТА или ВЕЙДЕВУТА, бывшего с 305 по 378 год по Рождестве ХРИСТОВЕ, и продолжался через девять степеней до Князя ГЛАНДАЛА, почитаемого братом Прускаго Князя, пришедшаго в Россию в исходе ХШ столетия и принявшего Святое Крещение в 1287 году, в коем дано ему имя ИОАНН, а у него был сын АНДРЕЙ ИВАНОВИЧ, прозванный КОБЫЛА и так далее».

Пятый сын Кобылы боярин Федор Кошка, собственно говоря, и стал родоначальником Романовых. При этом надо особо подчеркнуть, что словом «прус» в старославянском языке обозначалась кобыла, а среди самих прусов было чрезвычайно развито коневодство.

Подтверждение данным Ювеналия находят в рукописи из архива графов Шереметьевых (№ 657), которая имеет следующее надписание: «Сия книга глаголемая, собранная из разных летописцев и подлинных разрядных родословцев о потомках Прусского и Оленского короля Ведевита от четвертого сына его Недрона, от потомственного его наследника Андрея Ивановича Камбилы, глаголемаго Гляндуса, происшедших от него нижеобъявленных в сей истории влекущихся родов, которую тщанием конфиромовал Геролтмейстер, ближний стольник Степан Андреевич Колычев, как был в управлении указом Его Императорского Величества у Геролтмейстерских дел, в 722 году. А сия книга дому капитана Ивана Иванова сына Колычева».

Повествование Колычёва начинается с рассказа о прусском короле Брутено, который отдал своё княжество брату Вейдевуту, а сам стал верховным князем в городе Романове, иначе называемый Ромовой. Там, по преданию, рос огромный вечнозеленый дуб.

В конце своих дней Вейдевут разделил Прусскую землю между двенадцатью сыновьями, одним из которых был Недрон, получивший удел на берегу реки Прегеля. Его далёкий потомок, князь Димвон вступил в ожесточённое противостояние с Орденом меченосцем, которое окончилось разгромом пруссов. И уже сын Димвона, князь Русинген, вынужденно принял крещение от католиков – вместе со своим братом Камбилою, иначе называвшимся Гландой или Гландусом. Последний вскоре бежал во Псков, где и перешёл в Православие.

И совсем уже интересную информацию сообщает о Вейдевуте Б. Компенгаузен, автор «Генеалогическо-хронологической истории Пресветлейшего Дома Романовых и коренного рода х предков» (издана Лейпциге, в 1805 году). Согласно ему, сей прусский правитель является родственником нашему Рюрику. А в сборнике старинных литовских исторических писем «Ниедришу Вейдевут» прусский вождь гостит на славянском острове Рюген (Руян) у скандинавского бога Одина. Что ж, и сами скандинавы выводили Одина откуда-то из земель восточнее Дона (Танаксвиля), причем в районе этой реки жили ваны-венеды.

Кроме того, Компенгаузен рассказывает о том, что Вейдевут отказался от царствования, став верховным жрецом, как и Прутено. И здесь мы опять-таки видим одно из проявлений архетипа царя-священника (князя-жреца). И можно предположить, что древнейшие славяне (лужичане) в своё время были приглашены балтами, у которых произошел упадок сакрального начала (выразившийся в вышеупомянутом отношении к янтарю).

Вообще, необходимо заметить, что история древнейших славян теснейшим образом связана с историй древнейших балтов. Не случайно литовский и латышский язык очень близки к северославянским диалектам. Исследователи давно уже обратили внимание на поразительно сходство славянской и балтской мифологий. Так, у русских богов Дия, Перуна, Велеса и Огня Сварожича есть свои балтские «тёзки» – Диевс, Перкунас, Велс и Угнис. «Наибольшая типологическая близость наблюдается у литовских, белорусских и западноукраинских песен, — пишет П. Тулаев. — Они обращены, как правило, к одной из природных стихий (земля, вода, огонь) и содержат космогоническую символику (мировое древо, гора, река, конь, олень) и сакральные числа (2, 3, 7, 9, 12). Например, в восточно-европейском регионе достаточно распространен фольклорный мотив о сотворении мира. В акте творения участвуют три голубя, которые сидят на вершине мирового древа. Из элементов природных стихий они создают космос. Интересно было обнаружить в литовском фольклоре мотив священной реки Дунай. В песне «Под липой речка течёт» действие происходит в воде или реке, которые в различных вариантах называют Дунаем». («Венеты: предки славян»)

А ведь древнерусские источники («Повесть временных лет» и др.) тесно связывают славян с этой великой рекой. Судя по всему, славяне-мигранты глубоко проникли толщу балтийского этнического массива, сыграв важнейшую роль в их этногенезе. (Впрочем, верным будет и обратное утверждение.)

Итак, днепряне-борисфенты, они же боруски-брусы-прусы представляли собой не просто этнополитическое образование. Под их именами подразумевали выходцев из Приднепровья, нордической страны Борея. Так именовались жители Севера, которые помнили о своей далёкой прародине. И можно предположить, что это наименование сохранили северяне, бывшие этнополитическим образованием славян, находящимся к востоку от Днепра.

Абсурд, но более чем очевидная привязка северян к Северу в современной академической науке подвергается сомнению. Дескать, северяне вовсе не были самым северным образованием славян. Практически полностью утвердился взгляд, согласно которому северяне – это иранский этноним, который происходит от – «север». В подтверждение тому приводят название главного города северян – Чернигов, а также обилие иранских гидронимов.

Что ж, все это очень характерно – историки занимаются своим любимым делом – приписывают славянским именам неславянское происхождение. Так обошлись с венедами, русами, сербами, хорватами и пр. При этом везде утверждается, что славяне полностью поглотили многие иноэтнические группы, но почему-то взяли себе их имена. Понятно, что всё это вырабатывает у самих славян, особенно у русских, некий комплекс неполноценности.

Позже эти утверждения еще подвергнутся разбору, пока же надо разобраться с этнонимом «северяне». Начать следует с географического аргумента, который демонстрирует всю ограниченность сугубо рационалистического подхода «академистов» к истории. Указание на какую-либо сторону света вовсе не обязательно должно означать реальное географическое расположение (хотя северяне и находились севернее многих других славян). Оно может указывать на отождествление какого-то народа с самих архетипом Севера, Норда. Эллины ведь не случайно связывали далеко не самых северных днепрян с Бореем. Также не случайно было и отождествлением скифов с гиперборейцами. Приднепровье и Скифия (Сколотия) рассматривались здесь как некие символические проекции изначальной северной страны – Гипербореи. Для человека традиционного общества само расположение в материальном пространстве было не главным, на первом месте находилось расположение в мистической, духовной вселенной. И тут важнее всего было наличие сходства с некими изначальными, сакральными реалиями.

Теперь о «черных» северянах. В данном случае также налицо непонимание мистических воззрений древности. Черный цвет как раз и символизирует север, причем это характерно для самых разных народов, причем не только индоевропейцев, но и китайцев, тюрок и североамериканских индейцев. Считалось, что после заката Солнце становилось невидимым, погружаясь в некий мрак, который был чреват новым рождением.

Таким образом, этноним «северянин» символизирует именно северную ориентацию. А то, что оно созвучно иранским словам легко объясняется общими арийскими истоками, о которых всегда забывают любители приписать славянам тягу к заимствованиям.

Сакральное, воинское и хозяйственное

Скифия, как уже отмечалось, была многонациональным, имперским государством. Это утверждение многим покажется неправдоподобным, однако, при внимательном рассмотрении проблемы любой непредвзятый наблюдатель придет к выводу, что только оно и является единственно правильным. Во-первых, сам Геродот описывает Скифию как нечто единое. Вряд ли здесь достаточно наличие лишь культурного единства, слишком уж четко отграничен от других регионов знаменитый «квадрат», называемый «отцом истории» «великой страной». Кроме того, культура не могла бы стать главным фактором, объединяющим славян и скифов-иранцев.

Во-вторых, отрицая наличие единой скифской государственности, трудно ответить на вопрос — как могли скифы выставлять до 400 тысяч отборного войска (это число скифских воинов приводит тот же самый Геродот)? Для создания такой армии необходимо политическое единство и весьма многочисленное население. (Кроме того, у Геродота встречается упоминание об огромном скифском войске, которое «вел царь скифов Мадий, сын Партатуа».)

В-третьих, только признав существование единого скифского, точнее, сколотского государства, можно объяснить — почему Геродот приписывает легенду славян-земледельцев всем обитателям «квадрата». Совершенно очевидно, что он просто исходил из наличия их гражданского единства. Геродот знал о том, что: 1) «сколоты» — самоназвание славян, доминирующих в военно-политическом отношении; 2) «сколоты» — название всех граждан Скифии. Поэтому он объединил эти два значения в одно, и не стал особо вдаваться в этнические тонкости. И этому «одному» древний историк приписал конкретную славянскую легенду. (Помимо славян-сколотов и саков-иранцев в империю, так или иначе, входили другие народы – будины, гелоны, меланхлены, агафирсы и пр.)

Сколотия была монархией, ибо античные авторы всегда говорят о скифском царе – в единственном числе. Один из наиболее могущественных монархов – Атей (так и хочется перевести его имя как «Отец») — чеканил собственную монету и вёл себя как равный на переговорах с македонским царём Филиппом II. При этом скифская монархия имела прочную правовую базу – Эсхил и Лукиан Самосатский утверждали, что скифы «пользуются хорошими законами».

Сколоты вошли в историю, прежде всего, как воинский, кшатрийский народ. Воинственные и суровые, они приводили в ужас многих. Ветхозаветные пророки даже пугали ими иудеев, представляя северных витязей бичом Божиим, карающим тех, кто погряз в пороках. Пророк Иеремия описывает их вторжение следующим образом: «Вот я приведу на вас, дом Израилев, народ издалека, говори Господь, народ сильный, народ древний, народ, языка которого ты не знаешь и не будешь понимать, что он говорит. Колчан его как открытый горб. Все они люди храбрые. И съедят они жатву твою и хлеб твой, съедят сыновей твоих и дочерей твоих, съедят овец твоих и волов твоих, съедят виноград твой и смоквы твои; разрушат мечом укрепленные города твои, на которые ты надеешься». Большинство исследователей считает, что здесь говорится именно о скифах.

Их же, скорее всего, имел виду пророк Иезекииль, когда предсказывал сокрушительное нашествие с севера народов Рош, Мешех и Фувал, предводительствуемых Гогом из земли Магог. Это вторжение должно было послужить началом «конца времен». Имена «Мешех», «Фувал» и «Магог» совпадают с именами трех сыновей Иафета, считающегося прародителем индоевропейцев и указывают на арийство пришельцев, а имя «Рош» (т. е. «Рос»/«Рус») — на их славяно-скифское происхождение. Показательно, что в средневековой славянской традиции летописания эти сыновья часто представляются родоначальниками славян. Иудеи времен Римской империи говорили о скифах из земли Магог, которые, якобы должны напасть на их народ — такой сильной была память о воинских подвигах отважных северян.

Древнегреческий историк Фукидид признавал, что по воинской доблести со сколотами «не может сравниться ни один народ не только в Европе, но и Азии; и ни один народ сам по себе не в силах устоять против скифов, если все они живут между собой в согласии». А вот слова Геродота: «Среди всех известных нам народов только скифы обладают одним, но зато самым важным для человеческой жизни искусством. Оно состоит в том, что ни одному врагу, напавшему на их страну, они не дают спастись; и никто не может их настичь, если только они сами не допустят этого».

Многочисленные и отважные сколоты, ведомые талантливыми полководцами, 28 лет господствовали в Передней Азии, собирая дань с тамошних народов. Прекратить славянское господство смог только мидийский царь Киаксар, заманивший сколотских вождей на пир и вероломно их убивший. Но даже отступавшее, лишенное предводителей войско сколотов сумело разгромить государство Урарту. Судя по всему, это были те воины, в отсутствии которых скифские жёны сошлись с рабами.

Сколоты участвовали в разгромных походах на Ассирию, дошли до границ Египта, чей правитель поспешил умилостивить их богатыми дарами и «мольбами убедил далее не продвигаться» (Геродот). Очевидно, что это было время третьего господства скифов в Азии, о котором пишет Помпей Трог.

В 5 в. до н. э. персидский царь Дарий I двинул на Скифию 700 тысячное войско, однако, так и не смог покорить сколотов, отступив с позором. Через сто лет попытку завоевать Скифию предпринял Филипп II — отец знаменитого Александра Македонского. В исторической литературе почему-то бытует мнение, что он разгромил Скифское царство, но римский автор Помпоний Мела сообщает: «Некогда два царя, осмелившиеся не покорить Скифию, а только войти в нее, именно — Дарий и Филипп — с трудом нашли путь оттуда».

Получается, Филипп был сам разбит скифами. При этом Помпоний в другом месте своего сочинения сообщает уже о том, как скифы «были побеждены хитростью Филиппа». Тут имеет место быть либо произвольная правка текста кем-то из переписчиков, либо изложение двух, отличных друг от друга событий. Вероятнее всего второе — Филипп не одерживал победы над сколотами, ее одержал его сын Александр Македонский, ходивший на них походом в правление своего отца (об этом сообщает Геродот). Просто было осуществлено два похода — один, неудачный, возглавлял Филипп, другой, удачный (приписываемый Филиппу) — его гениальный сын.

Кстати, уже в правление Александра Македонского, скифы нанесли поражение его полководцу Зопириону. Римлянин Помпей Трог рассказывает: «… Зопирион, оставленный Александром Великим в качестве наместника Понта, полагая, что его признают ленивым, если он не совершит никакого предприятия, собрал 30 тысяч войска и пошел войной на скифов, но был уничтожен со всей армией…»

Сколоты устраивали походы и на запад. Они доходили до земель современных Чехии, Польши, Германии и Венгрии; следы их пребывания обнаруживают даже в центральной Франции.

Сколотские мужи были воителями священной империи. Сколотия воспроизводила реалии изначальной Гипербореи, которая, в свою очередь являлась как бы проекцией рая на землю. Скифское царство описывается Геродотом как геометрически правильный квадрат, что всегда вызывало недоумение у историков, воспитанных в духе рационализма и склонных обвинять «отца истории» в фантазировании или использовании фантастических сведений. На самом же деле Геродот имел в виду не военно-политические, а сакральные границы Скифии — первые, безусловно, могли не совпадать со вторыми — действительно, крайне сложно расселяться в пределах точно очерченной геометрической фигуры. Зато сравнительно легко очертить сакральные пределы государства, указывая тем самым на его основу, существующую в виде некоей территории, символизирующей определенные небесные, потусторонние реалии.

Что же символизировал сколотский тетрагон? Для ответа на поставленный вопрос нужно вспомнить о древнейшей, сакральной «геометрии», использующей четкость некоторых геометрических фигур в целях подчеркивания символического значения основных территориальных единиц — страны и города. Вообще, страна в системе традиционного мировоззрения всегда воспринималась как продолжение главного, столичного города — в принципе, их считали чем то тождественным. От этого отождествления и произошло русское «гражданин» (ср. со словом «град») и английское «citizen» (ср. со словом «сity» — «город»). И страна, и город представлялись чем-то строго очерченным, ограниченным, отгороженным. И здесь уже прослеживается связь слов «город» и «сад» («огород»), сам город представлялся как образ небесного, райского сада. Город и страна символизировали рай, а их геометрическая форма (если таковая имела место быть) конкретизировала данный символизм, «графически» выражая отгороженность небесной обители от инфернального хаоса. Для этого обычно использовались — либо круг, либо квадрат. Именно в виде последнего римляне представляли себе город Ромула, называя его «квадратным Римом». Квадратным представляют и Новый Иерусалим. Теперь к указанному символизму можно смело причислить и скифский тетрагон, который обладал для сколотов огромным сакральным значением.

Духовное гармонично сочеталось с материальным – сколоты могли похвастаться высокоразвитой экономикой. На первом месте стояло пашенное земледелие, во многом ориентированное на экспорт зерна, объем которого поражает. Согласно подсчетам специалистов, в 5-4 вв. до н. э. в Афины через один только Боспор вывозилось 16-22 тыс. тонн зерна. Причерноморские греческие колонии кормили славянским хлебом всю Элладу.

Высокоразвитой была и «промышленность» — ремесленное хозяйство. Так, они производили великолепное оружие, что заставляет проводить параллели с русскими. Но, кроме того, «скифы выделывали тонкие ткани из конопли, не уступающие льняным, — отмечает В. Шамбаров. – Изготовлялись и шерстяные ткани, красивые ковры и покрывала. Раскопки обнаруживают отличную керамику, изящные металлические вазы, и образцы вышивки, украшенные растительными и животными орнаментами. Скифские мастера изготовляли весьма совершенные украшения из золота и бронзы в «зверином стиле». Греческие ремесленники такого качества достичь не могли… У скифов найдены и многочисленные женские терракотовые статуэтки, выполненные на высоком художественном уровне… Геродот и Гиппократ подробно рассказывают и о скифских методиках изготовления сливок, сливочного масла. Эти продукты и технологии также не были известны эллинами». («Великие империи Древней Руси»)

У скифов были многочисленные и мощные города. Античные авторы о них почти не пишут, более того, Геродот отрицал само их наличие. Хотя, очевидно, что «отец истории» имел в виду скифов-кочевников. В то же самое время он описал огромный (4400 га) город Гелон в земле будинов, которые находились в скифской орбите. (Будинов многие историки считают славянским этнополитическим образованием.) Он же писал о киммерийском городе Портмен на Дону. А скифские города Каркинитида и Кардес упоминал Гекатей Милетский.

Но, конечно, самую богатую информацию дают археологи, раскопавшие множество скифских городищ. Исследователи обращают внимание на территорию «расселения скифов-пахарей Геродота, которых большинство специалистов считает в основе своей протославянами и размещает между средними течениями Днестра и Днепра, а также в среднем течении Ворсклы. Судя по последним данным, сюда же следует включить и бассейн Среднего Пела». (В.Ю.Мурзин, Р.Ролле «Скифские города»).

«Именно в этом регионе сосредоточено значительное количество городищ и селищ, — сообщают авторы. — Так, только на территории киево-чсркасского локального варианта данного этнокультурного массива, которая протянулась вдоль правого берега Днепра примерно на 380 км, зафиксировано 64 поселения, в том числе 18 городищ. Рассматриваемые городища по размерам, конструктивным особенностям оборонительных сооружений (земляные валы с деревянными конструкциями), планировке, зачастую довольно сложной, и другим характерным признакам заметно выделяются на фоне подобных памятников соседних территорий. Это утверждение тем более справедливо, если учесть наличие в украинской Лесостепи трех городищ-гигантов. Мы имеем в виду Большое Ходосовское, Каратульское и Бельское городища. Бельское городище, расположенное на высоком правом берегу среднего течения р. Ворсклы представляет собой сложную систему укреплений — Восточного, Западного и Куземинского, объединенных общим валом и рвом Большого Вольского городища. Площадь более 4000 га, общая длина валов около 35 км. Каратульское городище, что находится к югу от г. Переяслав-Хмельницкого, — это комплекс разветвленных валов и рвов, общей длиной 74 км, перекрывающих междуречье Днепра, Трубежа и Супоя. Площадь городища примерно 17 х 25 км. И, наконец, Большое Ходосовское городище (Круглик). Расположено на южной бкраине Киева и имеет площадь свыше 2000 га, окруженную двумя подковообразными валами общей длиной около 12 км. Однако М.П.Кучера считает, что в древности существовали валы, объединявшие в единую систему не только Большое Ходосовское, но также Хотовское и Малое Ходосовское городища скифской эпохи. В таком случае, данный комплекс укреплений не уступает по масштабам ни Бельскому, ни Каратульскому». Получается весьма символично – оказывается, у Киева был свой предшественник, который существовал еще до нашей эры!

Скифское общество имело и мощную «информационную» составляющую. Так, у скифов существовала своя письменность, памятников которой найдено пока что весьма немного, причем они сделаны на основе греческого алфавита. Между тем есть свидетельства о скифских письмах азиатским правителям (в частности, Дарию). Диоген Лаэртский упоминает о стихах в 800 строк, написанных скифским мудрецом Анахарсисом. А Лукиан Самосатский сообщает о скифских законах, записанных на медной доске. И всё это вызывает недоумённый вопрос – как же так, при такой высокой письменной культуре — и не иметь своего алфавита? Очевидно, что он был, но только вот собственно скифские памятники до нас не дошли. Или, что вероятнее всего, их просто от нас скрывают, всячески пиаря «блестящую античность».

Запад, восток и падение Сколотии

В 3 в. до н. э. держава сколотов попадает в очень сложную ситуацию. С Запада пришёл мощный враг – кельты, которые до этого успели сильно потрепать Рим. Теперь они устремились в Скифию. Примерно в 280-е годы галльские орды прорвались через Карпаты на территорию современной Западной Украины, где они заняли обширные области. Эти земли и теперь называются по имени европейских завоевателей – Галицией (Галичиной). Показательно, что именно здесь наиболее сильны антирусские «украинско-националистические» настроения. Это еще одно проявление древних архетипов вражды между Западом и Востоком индоевропейского мира. Собственно говоря, и само кельтское вторжение следует считать одним из самых значимых «эпизодов» данного противостояния.

Здесь необходимо коснуться природы кельтизма, сыгравшего важную роль в истории Европы и всего мира. Сама кельтская традиция была ориентирована, в пространственном отношении, строго на Запад. Там и только там кельты располагают свои «острова блаженных», страну утерянного «золотого века». В то же время другие индоевропейцы предпочитают вспоминать об утраченной северной стране — о Гиперборее, о Варе, о Варахе. Даже у греков, где есть множество географических указаний на священную западную страну, крайне сильна сакрально-географическая ориентация на Север, прослеживающаяся в мифах о гипербореях. Но только не у кельтов — здесь первенствует Запад. Господствующий над кельтами полу-тайный орден друидов был прообразом масонских движений. Масонство возникло на друидической культурной и философской основе, и многие факты заставляют предположить, что создававшие его оккультные силы изначально концентрировались в рядах кельтского жречества. Проще говоря, масонство, да и большинство подрывных организаций Запада создано друидами и их предшественниками.

Прежде всего, поражает сходство в ритуалах. Например, у друидов и масонов наличествуют крайне схожие посвятительные ритуалы — символическое пребывание в гробу (гроб — символ подземелья и места ежедневной «гибели» Солнца). Возразят, что ритуалы можно заимствовать без ведома их «изобретателей, но вот еще один факт -в 1717 году, в «просвещеннейший» 18 век, когда безбожники всех мастей развернули грандиозное наступление на Церковь, в качестве одной из многочисленных альтернатив христианству возникает друидизм, последователи которого изъявили намерении возродить древнее язычество кельтов.

Тогда же возникает английское масонство. Собрания друидов и масонов проходили в одном и том же месте — в таверне «Яблоня». И те, и другие имели общих руководителей (Дж. Толан и пр.) А в 1747 г. во Франции возникает «лесное, друидическое» масонство. Его основатель Бошен одновременно являлся одним из самых ярых масонов. Венты «друидического масонства» объединяли довольно значительную часть королевского двора и можно только догадываться об их роли в трагических событиях конца 18 в. (В настоящее время существует мощнейшее оккультное неодруидическое движение. Откровенно сатанинские позиции занимает многочисленная (несколько тысяч членов) Международная ассоциация люциферианцев «Кельтско-восточного обряда». Близко к ней примыкает влиятельнейший «Зеленый орден», на чьем гербе — корона, молот и козлиная морда. Десятки тысяч «кельтистов» состоят в промасонском «Международном обществе друидов», построенном по принципу лож — с той же самой терминологией.) И тут надо бы вспомнить, что кроме кельтизма масонство подпитывалось еще и темной египетской мистикой. Не здесь ли следует искать причины чрезмерного возвеличивания Египта – при уничижении гораздо более мощной и древней цивилизации – скифской?

Есть тут и еще одна ниточка, которую весьма интересно потянуть. В. Карпец обратил внимание на то, что этноним «кельты» этимологически близок слову «халдей» (khld). А халдеи были мощнейшей жреческой корпорацией, которая очень даже успешно занималась торговлей и различными финансовыми махинациями. («Четвертое измерение кавказского узла»)

Как бы там ни было, но кельты сыграли роковую роль в судьбе Сколотии. Захватив закарпатские области, они вторглись Приднестровье, но были выбиты оттуда. Однако, потом кельты перенаправили свою удар на юг — и, через Балканы — вторглись в Малую Азию, надолго прервав торговые связи славян и греков. Всё это, вкупе с давлением боспорцев, сильно ослабило Сколотию. И вот тогда смертельный удар в сердце империи нанесли кочевые орды ираноязычных сарматов.

Долгое время сарматы были союзниками сколотов – так, они воевали вместе с ними против Дария. Во время правления царя Атея сарматы служили в скифском войске и при дворе самого государя. «Смена вех» произошла практически внезапно, что отражено в рассказе Лукиана, где скиф Токсарис вспоминает: «Вдруг напали на нашу землю сарматы в числе десяти тысяч всадников, а пеших, говорят, явилось втрое больше того. А так как их нападение было непредвиденно, то они всех обращают в бегство, многих храбрецов убивают, других уводят живыми. … Тотчас же сарматы начали сгонять добычу, собирать толпой пленных, грабить шатры, овладели большим числом повозок со всеми, кто в них находился».

Складывается такое впечатление, что кто-то очень постарался натравить сарматов на Солнечную Империю. Любопытный «момент» — сарматы жили в условиях матриархата, именуясь женоуправляемыми. А у скифов были давние счеты с теми, кто ставил во главе угла поклонение Великой Матери. Тогда, как впрочем, и в более ранние времена, в разных странах существовали мощные оккультные течения, которые практиковали экстатическое поклонение женскому божеству. Так, в Малой Азии был чрезвычайно распространен культ богини Кибелы, мужские адепты которого оскопляли себя во время «священных» оргий, принося свои мужские органы в жертву богине. Кроме того, ей жертвовали девушек, которых съедали, начиная отрезать кусочки тела еще заживо. В Риме почитатели Кибелы создали сплочённую секту, участники которой приносили в жертву рабынь. Когда сенат провёл расследование, то выяснилось, что в секте состояло 10 тысяч человек. Заметим, что все эти жуткие колдовские сообщества, о которых еще пойдёт речь, возникли именно в зоне Кентум, на Западе. И в этом заметен свой мрачный символизм, весь сам Запад, где заходит Солнце, является зоной сумрака. И там – самое место для разнообразных тайных обществ.

Оккультная зараза проникала и к скифам, которые активно контактировали с западным миром. Так, скифский мудрец Анахарсис, напутешествовавшись по Греции и насмотревшись на тамошние оригинальные обычаи, вознамерился установить в Скифии экстатический культ Великой Матери. Его религиозные эксперименты были решительно прерваны скифским царем Савлием — первейший, царственный Мужчина собственными руками убил женоподобного реформатора, пронзив его стрелой. (Выше говорилось о неодруидических течениях современности, но сегодня существуют и поклонники Великой Матери, объединенные в разветвленное и многочисленное движение «Викка», объединяющее примерно 2, 5 млн. женщин и мужчин. В первую очередь виккан интересует религия древних кельтов. Они считают, что кельтские жрецы — друиды — поклонялись, в первую очередь, Великой Богине и ее Супругу — богу-охотнику. Лидерство в плане феминотеизма держат США. Сегодня здесь насчитывается примерно 750 тысяч адептов Великой Матери. Существует достаточно сильное викканское движение среди военнослужащих. Не так давно исповедование данного культа было официально разрешено в армии. Американская Викка не стоит в стороне от политики — ее адепты поддерживают демократов.)

Через некоторое время после убийства Анахарсиса Скифия была повержена ордами женоуправляемых сарматов. При этом, сами они являлись ближайшими родственниками как днепровских славян, так и северных иранцев. Согласно Геродоту, сарматы появились в результате брака скифских юношей с некими амазонками, прибывшими откуда то в район Меотиды (Азовского моря) и длительное время воевавших со сколотами. На первых порах скифы даже не поняли, что воюют с женщинами, они считали своих врагов мужчинами юного возраста. Узнав же, что непрошеные гости — женского пола, скифы решили прекратить войну и заполучить потомство от столь воинственного народа. Они послали к амазонкам своих юношей, которые покорили сердца суровых воительниц. Но потомство от брачного союза с ними досталось не скифам. Уступив просьбам своих жен, молодые люди «перейдя Танаис (Дон — А. Е.)… прошли к востоку на расстояние трех дней пути от озера Меотиды (Азовское море – А. Е.) в направлении северного ветра». (Весьма возможно, что именно с этими ними и воевали сколоты-авхеты, о победоносном походе которых на танатаитов рассказывает Плиний.)

Геродота существенно дополняет рассказ римлянина Помпея Трога о происхождении самих амазонок. Оказывается, они ведут свой род от скифов. Некогда «двое юношей из царского рода, Плин и Сколопит, изгнанные из отечества происками вельмож, увлекли за собой множество молодежи, поселились на капподокийском берегу у реки Термодонты и заняли соседнюю Темискирскую равнину». Имена «Плин» и «Сколопит» этимологически связаны с этнонимами «пал» («паралат»-«полянин») и «сколот», на что обращал внимание еще академик Б. Рыбаков. Совершенно очевидно, что Трог рассказал о переселении части славян-сколотов в Малую Азию в результате конфликта воинственной кшатрийской молодежи с некими высокопоставленными (и, очевидно, засидевшимися на своих теплых местах) вельможами. В Малой Азии эти пассионарные кшатрии «в течение многих лет грабили соседей и потом были изменнически убиты в следствии заговора народов». «Жены их, — сообщает Трог, — видя, что к изгнанию прибавилось сиротство, сами взялись за оружие и стали защищать свои владения сначала оборонительными войнами, а потом наступательными. Он не хотели и думать о брачных связях с соседями, называя их рабством, а не браком. Представляя единственный в своем роде для всех веков пример, они решились править государством без мужчин и даже с презрением к ним; для этого, чтобы одни не казались счастливее других, они перебили и тех мужчин, которые оставались дома, и отомстили за избиение мужей избиением соседей. Но затем оружием снискав мир, они вступают в половые сношения с соседями с целью предотвратить гибель своего рода. Если рождались дети мужского рода, они их избивали, а девочек воспитывали в одних с собой нравах… приручали… к оружию, лошадям и охоте».

Так возникли знаменитые амазонки. Славянство их подтверждается еще и тем, что молодые кшатрии, ведомые Сколопитом и Плином, поселились в Малой Азии, где Страбон локализовал неких амисенов (амазонов), отождествив их с энетами (венетами, венедами, т. е. славянами) троянской эпохи. Скорее всего, какая-то часть энетов осталась здесь после падения Трои. Сколоты поселились рядом с малоазийскими славянами. Вероятно, последние и были теми соседями, которые расправились с частью сколотов — иначе трудно понять, почему Трог говорит о предательском убийстве (предавать могут только свои). С ними же, очевидно, и вступили в брачные отношения жены погибших сколотов, взявшие себе имя амисенов или кем-то так названные.

Помпей Трог считал, что все амазонки погибли где-то во времена Александра Македонского, однако, тут уже необходимо дополнять его Геродотом. Амазонки, конечно же, не погибли, но перебрались в район Меотиды, где и произошло образование смешанного славяно-иранского этноса (скифские юноши, женившиеся на амазонках, были иранцами — подобное предположение позволяет объяснить наличие у сарматов иранского элемента). В 3 в. до н. э. сарматы-кочевники нападут на своих родственников — славян и скифов, разрушив одну из величайших в мире империй.

Разгром Великой Скифии, раскинувшейся на огромных просторах Восточной Европы, привел к резкому сокращению ее территории. Появившаяся теперь Малая Скифия включала в себя район бассейна Нижнего Днепра и Буга, а также степи Крыма. Именно в Крыму, по данным Страбона, находилась резиденция скифского царя Скилура и его сына Палака, чьи имена опять-таки схожи с именами славянских народов – сколотов и палов. Это говорит о том, что в Малой Скифии сохранилось доминирование славян.

Еще во 2 в. н. э. Малая Скифия была весьма сильна, контролировала Ольвию, воевала с Херсонесом, превратила в своего данника Боспор. Позже «малые» скифы, вместе с сарматами и теми же самыми боспорцами, противостояли Риму, причем довольно успешно. Однако, былое величие было уже потеряно — Скифское царство неудержимо катилось к упадку.

Упадок воцарился и в Среднем Приднепровье. Возрождение здесь наступит через сотню-другую лет, причем будет сопровождаться стремительной интеграцией сарматов в славянский этнический массив. Уже в 1 в. н. э. Тацит затруднялся найти серьезные отличия между сарматами и венедами, а Птолемей именовал Сарматией довольно обширную область, включавшую, в том числе, и все Приднепровье. А уж в восточноевропейской средневековой традиции отождествление славян и сарматов станет нормой.

Александр Елисеев

Источник

.

Submit your comment

Please enter your name

Your name is required

Please enter a valid email address

An email address is required

Please enter your message

Листы

HotLog

Движение Новые Скифы © 2017 All Rights Reserved

Проект Новые Скифы

Designed by WPSHOWER

Powered by WordPress