2 января, Иоанн Кронштадтский. Зеркало русской революции

Январь 2nd, 2013 АВТОР Олег Давыдов

2 января память праведного Иоанна Кронштадтского. Чудотворец, благотворитель, общественный деятель, духовный писатель, проповедник, пророк, член Синода и черносотенец – он был знаменит на всю Россию. За ним всегда тянулся шлейф любви, обожания, ненависти, клеветы. Умер отец Иоанн в 1908 году, не оставив ни завещания, ни сбережений. В 1990 году был причислен к лику святых.

Иван Ильич Сергиев, более известный как Иоанн Кронштадтский, родился в 1829 году в селе Сура на севере Архангельской губернии. Он был первым ребенком в семье бедного псаломщика, при рождении был так слаб, что казалось: не выживет. Но Ваня выжил, хотя так навсегда и остался человеком на грани миров. В шесть лет он впервые увидел ангела. Вернее – впервые осознал, что перед ним потустороннее существо. Ведь духи рядом, надо только их замечать. Ваня замечал. И односельчане знали, что мальчик растет необычный. Постоянно просили дитя молиться за них.

Учиться Ивана отдали в Архангельское приходское училище. Это было мучение. Мальчик ничего не понимал. Но он молился, и вот еще одно чудо (рассказывает сам отец Иоанн): «Однажды был уже вечер, все улеглись спать. Не спалось только мне, я по-прежнему ничего не мог уразуметь из пройденного, по-прежнему плохо читал, не понимал и не запоминал ничего из рассказанного. Такая тоска на меня напала: я упал на колени и принялся горячо молиться. Не знаю, долго ли я пробыл в таком положении, но вдруг точно потрясло меня всего. У меня точно завеса спала с глаз, как будто раскрылся ум в голове и мне ясно представился учитель того дня, его урок; я вспомнил даже о чем и что он говорил. И легко, радостно так стало на душе». И после этого учеба пошла легко (это, впрочем, обычный мотив в житиях). Иван успешно окончил школу, сразу был переведен в семинарию, а впоследствии принят на казенный счет в Петербургскую Духовную Академию.

Первоначально он собирался постричься в монахи, думал ехать миссионером в Китай, а может, в Сибирь или Америку. Но потом ему пришло в голову, что петербуржцы «знают Христа не больше, чем дикари какой-нибудь Патагонии». Иоанн женился, был рукоположен в священники и принял должность в Кронштадтском соборе апостола Андрея Первозванного. Вел себя не совсем обычно: ходил по трущобам, помогал беднякам, раздавал деньги, а если их не было – то и собственную одежду. Коллеги не без иронии говаривали его жене: «А твой-то сегодня опять босой пришел». Жалели бедную попадью, добились того, что жалованье Иоанна стали выдавать не ему, а ей. Тогда батюшка начал подрабатывать уроками закона Божия, и уж эти-то деньги все раздавал нищим.

Впоследствии он придаст громадный размах своей благотворительной деятельности. Но для размаха нужны средства, которые не всякому даются. Иоанну дались, поскольку он не был банальным попом. Он служил богу эмоционально, с восторгом и умилением, то порывисто жестикулируя, то заливаясь слезами. Никакой нарочитости, все естественно, искренне. Это привлекало народ, тем более, что шла молва об исцелениях, которые совершал Кронштадтский поп. О первом случае исцеления в его дневнике сохранилась запись (19 февраля 1867 года): «Господи! Благодарю Тебя, яко по молитве моей, чрез возложение рук моих священнических исцелил еси отрока (Костылева)». Потом чудес будет больше и больше. Иоанн исцелял, пророчествовал, вызывал дождь, прекращал эпидемии, говорят, даже мертвых воскрешал. Чудо было его повседневностью. А где чудо, там вера, а с ней – и пожертвования.

Но крупные пожертвования пришли только после того, как о чудотворце узнала вся Россия. 20 декабря 1883 года газета «Новое время» напечатала заявление, подписанное десятками благодарных отцу Иоанну людей: «Мы, нижеподписавшиеся, считаем своим нравственным долгом засвидетельствовать искреннюю душевную благодарность протоиерею Андреевского собора в Кронштадте о. Иоанну Ильичу Сергиеву за оказанное нам исцеление от многообразных и тяжких болезней, которыми мы страдали и от которых ранее не могла нас исцелить медицина, хотя некоторые из нас подолгу лежали в больницах и лечились у докторов. Но там, где слабые человеческие усилия явились тщетными, оказалась спасительной теплая вера во всемогущество Целителя всех зол и болезней — Бога, ниспославшего нам, грешным, помощь и исцеление через посредство достойного перед ним благочестивого отца-протоиерея». Дело сдвинулось.

После того, как Иоанну пришла всероссийская слава, через его руки стали проходить очень серьезные суммы (по разным оценкам от 150 тысяч до миллиона рублей в год). Часть этих денег он тут же раздавал, а часть пускал на большие благотворительные проекты. Так, им были основаны «Дом трудолюбия», школа для бедных, женская богадельня и детский приют. А кроме того переводились немалые суммы на многочисленные школы, больницы, монастыри, богадельни. Причем жертвовал Иоанн по наитию. И не только православным, но и мусульманам, и иудеям. «У меня своих денег нет, – говорил он. – Мне жертвуют, и я жертвую. Я даже часто не знаю, кто и откуда прислал мне то или другое пожертвование. Поэтому и я жертвую туда, где есть нужда и где эти деньги могут принести пользу».

Со временем популярность отца Иоанна росла. В Кронштадтский Андреевский храм отовсюду стекались толпы народу, и батюшка доводил эти толпы натурально – до священного безумия. Особенно – во время общих исповедей, которые он проводил вопреки существовавшей в Церкви практике. Что такое общая исповедь? Вот как об этом рассказывают очевидцы-участники: «Все бывшие в соборе, совершенно откровенно, не стесняясь массы народа, выкрикивали свои грехи, не исключая и самых ужасных, и притом кричали очень громко, чтобы, если возможно, отец Иоанн их услышал. В соборе стоял стон, пот градом катился не от жары, а от переживаемого потрясения. Рыдали буквально все без малейшего изъятия и вместе с этими воплями и стонами дивно очищались души людские».

Еще одно свидетельство: «Отец Иоанн стоял на амвоне перед образом Спасителя и пламенно горячо молился, испрашивая у Господа милосердного прощения всей массе громко кающегося и рыдающего народа. Он смотрел на нас своим глубоким взором и вдруг… крупные слезы градом покатились по лицу его… И в этот-то момент волнение рыдающего народа достигло высшей степени! Громадный собор наполнился стонами, криками и рыданиями; казалось, весь храм дрожал от непрерывных воплей народа!.. Величественное и вместе с тем умилительное зрелище, ясно доказывающее, как сильна вера в Бога и как велик дух русского народа, воздвигнутого на добрый подвиг покаяния вдохновенными наставлениями мудрого пастыря!..»

Интересно: по мановению мудрого пастыря является дух русского народа. Пожалуй, тут можно плотским оком увидеть русского бога, витающего над экзальтированной народной толпой. Впрочем, ничего особенно необычного в этом нет. Примерно то же самое можно было наблюдать во время мирских сходов в любой русской деревне. Вот как это описал Николай Златовратский в своих «Очерках крестьянской общины»: «В минуты своего апогея сход делается просто открытой взаимной исповедью и взаимным разоблачением. В эти же минуты, когда, по-видимому, частные интересы каждого достигают высшей степени напряжения, в свою очередь, общественные интересы и справедливость достигают высшей степени контроля». Дух, единящий людей в общину, витает над галдящей толпой и вразумляет каждого. Шум, крик… И вдруг – раз, все решено, все довольны. Златовратский не понимает: что решили, когда? Да вот сейчас, не видишь, народ уже расходится. Пойдем с нами пить мирское вино. Так действует бог русского мiра.

В XIX веке российским обществом мало-помалу овладела религия, которую можно условно назвать народопоклонством, поскольку ее адепты почитают бога Народа. Не народ как массу, толпу, население, но – Народа как божественную сущность, которой, поклонялись в образе народа, живых мужиков. Простой народ стал иконой этой новой религии, образом. Разные его варианты воплощены в образах, являвшихся русским классикам, чьи произведения можно считать священным писанием веры в Народа. А самих писателей – пророками, которым являлся русский Народ. Скажем, Тургеневу он явился в виде Касьяна с Красивой Мечи, Хоря, Калиныча и тучи других персонажей «Записок охотника». Достоевскому – в виде мужика Марея. Толстому – в виде Платона Каратаева и мужика Федора (просветившего Левина). Тютчеву – в виде царя небесного, который в рабском виде исходил родную (русскую) землю. Некрасову – в виде крестьян из «Кому на Руси жить хорошо» и так далее и так далее.

Какое же отношение имеют реальные люди к тому виртуальному существу, которое открывалось взору русского интеллигента, боготворящего народ? Прямое, поскольку народ – богоносец. Каждый отдельный представитель народа – просто человек. Но народная протоплазма в целом – субстрат божественного Народа, который может проглянуть в любом мужике. Конечно, что народопоклонники кадили Народу, не понимая толком, кому кадят. Русская мысль не посмела отделить бога (Народа) от его носителя (народа-богоносца). Хотя бы потому что за разговоры о несанкционированных божествах могли строго взыскать. К тому же люди были ослеплены пропагандой, проводимой Церковью в интересах христианского бога, который, между прочим, изначально является тоже Народом, но только – еврейским, богом Авраама и Иакова, богом избранного народа. Тот факт, что он заключил союз с евреями, как раз и означает, что он – их национальный бог (подробнее здесь и здесь).

Свой божественный Народ есть у любого народа. Непонимание этого ведет к досадным недоразумениям. В период формирования национальных государств (XVIII – XIX века) весь европейский мир обратился к народным корням. В них искали основы национальной идентичности. И Россия не отставала. Будущий славянофил Иван Киреевский в своем «Европейце» как раз предостерегал от того, чтобы подражать европейскому поиску национальных корней. Там, мол, «просвещение и национальность одно, ибо первое развилось из последней». А у нас «искать национального – значит искать необразованного». Это было написано в 1832 году, во второй части статьи «Девятнадцатый век». Но и много позже Киреевский (уже сблизившийся с оптинским старцем Макарием) демонстрировал столь же полное непонимание сути проблемы: простой русский народ у него стал носителем подлинных христианских начал. Не языческих. И даже – не собственно народных…

Подобного рода недоразумениями переполнено русское любомудрие, путавшее народ и Народа. А что уж говорить о простых мужиках, которым служители пришлого бога настолько вывихнули мозги, что бедняги всюду видели только Иисуса, сына еврейского бога. Характерный пример: под шаманским (а как еще это назвать?) воздействием батюшки Иоанна в народе зародилась секта иоаннитов. И что же? Сектанты верили в то, что Кронштадтский поп – есть Христос, вновь пришедший на землю. Сам Иоанн их такому, конечно же, не учил. Он считал себя православным. То есть – тоже совершенно не понимал, с какой сакральной субстанцией имеет дело во время своих открытых исповедей.

Народничество Иоанна Кронштадтского выражалось, прежде всего, в социальных проектах. Он открыл Дом Трудолюбия, где тысячи отчаявшихся были обеспечены работой и жильем. Он основал братство трезвости. Он реально помогал тысячам людей, раздавая деньги нуждающимся и продвигая свои благотворительные проекты. Однако это не все. Народничество Иоанна выражалось также и в политической деятельности. Например, он благословил создание Союза Русского Народа, стал его членом, поддерживал изрядными суммами. Увы, эти черносотенцы были такими же запутавшимися людьми, как иоанниты. Почитая русский народ (как икону бога Народа), они считали себя христианами. Думали, что бог может быть только еврейским. Отсюда и когнитивный диссонанс: одновременно и пиетет, и ненависть к евреям.

Сам Иоанн говорил: «Я не враг евреев, потому что Христос из их среды». Но, осудив кишиневский погром, все-таки потом заявил, что «в погроме виноваты преимущественно сами евреи». Конечно, он был антисемитом. Но это был особый антисемитизм, идущий от двоеверия: в человеке бурлил русский бог, а служить приходилось богу евреев. Отсюда и ломка. Двоеверческий антисемитизм характерен для зон распространения аврамических религий. Ярость туземных богов, подавляемых богом Авраама, идет из подсознания человека и принимает в его сознании глупую форму ненависти к евреям, в которых, и действительно, проглядывает бог, избравший их своим народом и создавший таким образом их ментальность, характер, повадку. Евреи в свою очередь чуют печенками опасность, идущую от коренного народа. Впадают в панику, даже если Народ бросает толпы на площади не против них, а, скажем, против бесчинств кавказцев, как это было 11 декабря 2010 года. Думают, что уже начались погромы. Да нет.

Но погромы могут начаться, если не увидеть корни народных волнений. Для начала надо хотя бы понять, чем народ отличается от Народа. Это просто: народ – то, что Ленин называл массами, а Народ – то, что Юнг назвал нуминозом. Нуминоз – это реально действующее демоническое существо со своими таинственными заморочками и конкретными целями, способное вдруг схватить вас за горло и превратить в пророка, героя, подонка или придурка. Религиозные экстазы прихожан во время открытых исповедей Иоанна Кронштадтского – были явными симптомами пробуждения Народа-нуминоза. Батюшка любил народ и вызывал Народа, который в конце концов появился из недр коллективного бессознательного народа. И натворил руками этого народа много дел. Например, совершил революцию. Ее массовый энтузиазм (одержимость) и массовые же убийства (жертвы) – суть деяния Народа, берущего священный реванш за века забвения, карающего свой народ за религиозную слепоту.

Ниспровергнув иудео-христианского бога, Народ создал народную теократию, накормил (что бы там ни говорили) и обеспечил медицинской помощью население страны, построил заводы, разгромил германского бога-нациста (еще один вариант Народа), расщепил атом, вышел в космос… Но так и не был идентифицирован в качестве бога, от которого зависит человеческая жизнь. И в частности – судьба правителей. Те, кто всуе поминал его имя («Народ хочет знать», «все во имя Народа»), все неразумные «слуги Народа» были выброшены на помойку. Пришедшие им на смену правители поначалу заигрывали с Народом под именем Электорат. Но теперь даже этого нет. Враги Народа пытаются снова загнать его в подполье бессознательного. Значит, будем ждать взрыва. И молиться, чтоб пронесло.

Источник

Submit your comment

Please enter your name

Your name is required

Please enter a valid email address

An email address is required

Please enter your message

Листы

HotLog

Движение Новые Скифы © 2017 All Rights Reserved

Проект Новые Скифы

Designed by WPSHOWER

Powered by WordPress