Саки и массагеты

_5_20101019_1343681966Эпоху господства в казахстанских и уральских степях саков и савроматов принято обозначать либо археологическими терминами, либо термином, в который вкладывают скорее этнографическое, нежели историческое содержание — «раннежелезный век», «эпоха ранних кочевников», «скифская эпоха». В последнем случае на весь кочевой мир евразийских степей перенесено самоназвание одного из племен иранских кочевников Причерноморья (скудо или шкуда, более поздняя форма с показателем множественного числа — сколоты). «Все вместе они называются сколоты … Скифами же их назвали греки», — писал Геродот [Геродот, IV,6; См. также Дьяконов, 1956,с.242-245]. Свойственный скифам тип вооружения и конского убора, характерная скифская одежда, «звериный стиль» в искусстве засвидетельствованы археологическими раскопками на пространстве от Хуанхэ до Дуная, что и стало основанием для общего названия той культурной общности, которая сложилась в степях не позднее IX-VIII вв. до н.э. и просуществовала по крайней мере до III в. до н.э.

Как же называли себя «скифские» племена, кочевавшие к востоку от Волги?

Первый по времени ответ на этот вопрос содержится в знаменитой скальной надписи Дария I (522-486 гг. до н.э.), относящейся к начальным годам его царствования, Бехистунской надписи; там племена, жившие за Сыр-Дарьей названы сака. Мы еще вернемся к рассказу Дария. Пока же отметим, что Геродот, чья «История» была завершена между 430-424 гг. до н.э., утверждает: «персы всех скифов называют саками» [Геродот, VII,64]. Действительно, не только среднеазиатских, но и причерноморских кочевников, тех самых, кого греки именуют скифами, царь Дарий в надписи из Накши Рустама называет сака парадрайа, т.е. «заморскими саками». Создатели могучей империи Ахеменидов (550-530 гг. до н.э.), сами себя именующие «персами» и «ариями из арийского племени», хорошо знали своих соседей и сородичей. Название народа, употреблявшееся Ахеменидами столь расширительно, они не выдумали. В письменных свидетельствах из Передней Азии имя сака появляется задолго до ахеменидских надписей.

В конце VIII — начале VII вв. до н.э. ассирийские цари были очень обеспокоены опустошительными набегами на их владения неких конных воинов, которых они именовали гиммирри. Без малого через триста лет Геродот рассказал об уходе в Азию под натиском преследовавших их скифов народа киммерийцев, живших в Причерноморье в незапамятные времена. И киммерийцы, и ушедшие за ними на юг скифы создали в Малой Азии и Северном Иране свои небольшие царства, ставшие грозой для соседей. Ныне установлено, что название «киммерийцы» (ассиро-вавилонские «гиммири») вовсе не племенное имя, а древнеиранское обозначение подвижного конского отряда, совершающего набег [Дьяконов, 1981 ,с.90-100]. Для соседей киммерийцев оно стало названием воинственных племен конных лучников, по своей культуре и образу жизни, как установили археологи, неотличимых от скифов-сколотов. Их действительное самоназвание стало известно только после находки надписи в храме богини Иштар, найденной при раскопках столицы Ассирии, Ниневии.

На обнаруженной там мраморной плите была высечена надпись ассирийского царя Ашшурбанапала (669-631 гг. до н.э.). В ней упомянуты гиммири, а их вождь Тугдамме,  погибший впоследствие в Киликии, назван царем саков (возможен и перевод «царь страны саков»). После расшифровки надписи Ашшурбанапала стало ясно, что персы не выдумали имя своих кочевых соседей, а использовали их самоназвание, причем не племенное, а общее для всех кочевых племен, соседствующих с персами в Средней Азии и на Ближнем Востоке и говоривших на родственных древнеперсидскому иранских языках. К этому кругу племен принадлежали и гиммири-киммерийцы, и причерноморские скифы, которые, по словам Геродота, «пришли из Азии», и все кочевники Приаралья и Семиречья, которых, с большим или меньшим успехом, Ахемениды старались сделать поданными империи [Грантовский, 1975,с.84-85; Раевский, 1977 ,с. 143-144].

То, что сакские племена осознавали свою генеалогическую и культурную общность, выраженную единством самоназвания и, возможно, подтвержденную языковой близостью, не только не исключает, а, напротив, предполагает существование местных этнотерриториальных группировок, больших и малых племенных союзов. Названия некоторых из них были зафиксированы в немногих сохранившихся доныне письменных текстах их соседей.

Древние тексты, содержащие сведения о саках

Известны две группы древних текстов, содержащих сведения о саках: клинописные наскальные надписи ахеменидских царей и сочинения греко-римских авторов, начиная с Геродота. В сочинениях античных авторов нашла некоторое отражение ахеменидская политическая и историографическая традиция, но все же преобладала иная информация, полученная разными путями и через разных посредников. К примеру, информаторами Геродота были не только персы, но и причерноморские греки, хорошо знакомые с местными скифами, сами путешествовавшие по скифским землям и собиравшие сведения о дорогах на восток.

daryi

Весь этот информационный массив имеет как бы три «этажа».

Самый нижний, т.е. самый ранний «этаж», построен на сведениях древнеперсидских надписей и «скифском рассказе» Геродота.

Второй «этаж» — сведения, полученные и сохраненные эллинами во время и непосредственно после походов Александра Македонского и его пол-итических наследников (диадохов и эпигонов) в Среднюю Азию.

Наконец, третий «этаж» — сведения греческих и латинских писателей, не только воспроизводивших прежние рассказы, но и передававших сообщения, полученные от своих современников, так или иначе соприкасавшихся с миром центральноазиатских народов и стран. Этому хронологическому уровню синхронны сведения о центральноазиатских «варварах», запечатленные на бумаге в совсем другом конце ойкумены, т.е. тогдашнего «обитаемого мира» — в государстве Хань (древнем Китае).

Главными для стран глубинной Азии политическими событиями, по крайней мере, с точки зрения иноземных историографов, были в VI-IV вв. до н.э. отношения с Ахеменидской державой, а в IV-III вв. — поход Александра Македонского на восток и возникновение в центре Азиатского материка эллинистических или эллинизированных государств. Главными событиями, обусловившими содержание третьего информационного «этажа», стали крушение среднеазиатского эллинизма под натиском кочевой периферии и возникновение Великого Шелкового пути, впервые соединившего через Среднюю Азию суперцивилизации Дальнего Востока и Средиземноморья.

С чего начиналась сакская эпопея

Началом сакской эпопеи для исторической науки древности были киммерийские и скифские вторжения в VIII-VII вв. в Переднюю Азию и Причерноморье. Ее продолжением стали военные операции ахеменидских царей, Кира и Дария, против саков за Оксом и Яксартом (соответственно, Аму-Дарья и Сыр-Дарья) против «заморских», т.е. причерноморских саков — скифов-сколотов Геродота. На фоне этих событий появилась первая, не всегда ясная и не вполне достоверная информация о родине сакских племен, об их жизни на своей земле, об их обычаях и нравах, об их племенах, об их северных и восточных соседях.

Кир

В 558 г. до н.э. главой персидских племен на юго-западе Иранского плато стал Кир, внук Кира, царя страны Парсуаш из рода Ахеменидов. Соседями его небольшого царства были четыре самые могущественные державы того времени — Мидия (на Иранском плато), Лидия (в Малой Азии), Вавилония (в междуречье Тигра и Ефрата) и Египет. В 553 г. Кир восстал против своего сюзерена, мидийского царя Астиага, а через три года он уже поселился во дворце прежнего владыки Ирана. В 547 г. было сокрушено Лидийское царство Креза, а в 539 г. настала очередь Вавилонии. Никто не мог устоять перед персидским войском.

Но еще до захвата Вавилонии, между 545-539 гг. Кир повернул главные силы своей армии на восток. Сведений о первом походе Кира очень немного и они не отличаются точностью. Однако, благодаря Бехистунской надписи, известно, что Дарий унаследовал от Кира земли до северо-западных границ Индии, в том числе и страну саков. А античные историографы сообщают, что на границе с саками, близ Яксарта (т.е. Сыр-Дарьи), был сооружен город- крепость Куриштиш (вероятно Курушката — «город Кира»). Впоследствии он был назван спутниками Александра Македонского Кирополем. Мощные стены Кирополя с трудом проломили осадные машины македонцев, и взятая ими крепость была переименована в Александрию Эсхату — «Александрию Крайнюю».

Второй, роковой для него поход на восток Кир предпринял в 530 г. уже глубоким стариком (ему было тогда около 70 лет). Очевидно, ситуация на восточной границе требовала решительных действий. Противников Кира через сто лет Геродот назовет массагетами, «племенем большим и сильным». Жили массагеты, по Геродоту, на равнинах к востоку от Каспия и за рекой Аракс, сорок рукавов которого впадают в топи и болота, а один — в Каспийской море. Здесь Араксом названа Аму-Дарья, а ее главным рукавом — полноводный тогда Узбой. Для того чтобы достигнуть массагетов Кир наводит мосты и «сооружает башни на судах для переправы через реку» [Геродот, 1,205].

Вокруг последнего похода Кира в античной литературе сложилось несколько «остросюжетных», но совершенно легендарных повествований, связанных с именем массагетской «царицы Томириc, которая будто бы, после гибели Кира в проигранном им сражении, приказала бросить его голову в бурдюк, наполненный человеческой кровью. Впрочем, сам Геродот называет эту версию одним из «многочис-ленных рассказов о смерти Кира». Достоверно известно лишь, что Кир погиб в сражении на берегах Узбоя (т.е. Аму-Дарьи) в начале августа 530 г., и что тело его вовсе не стало добычей врагов. Напротив того, оно было доставлено в Пасаргады и погребено, после чего там была сооружена великолепная гробница, сохранившаяся до сих пор. Осталось неясным, была ли разбита персидская армия, потерявшая царя, и покинула ли она вновь завоеванные земли на берегах Аму-Дарьи.

Противников Кира античная традиция именует по раз ному — Геродот называет их массагегами; Ктесии Книдский — врач, вернувшийся в Элладу в 398 г. до н.э. после семнадцатилетнего пребывания при персидском дворе, — дербиками; Берос — вавилонский жрец, историк и астроном, писавший по-гречески в III в. до н.э. и знавший как эллинистическую, так и персидскую традицию, именует племя, сражавшееся с Киром, даями (дахами).

Дарий

В 522 г. до н.э. в охваченном смутой Иране к власти пришел дальний родственник Кира, Дарий. Завоеванные прежде страны, и среди них страна саков, спешили восстановить свою независимость. Дарий начал вновь собирать империю, жестоко карая мятежников. Особенно суровой была расправа с Маргианой (Мерв, совр. г. Мары в Туркменистане), разгромленной сатрапом Бактрии, персом Дадаршишем, оставшимся верным Дарию. Вместе с маргианцами, как полагает немецкий исследователь Ю. Юнге, были разгромлены и приведены к покорности и саки [Justi, с.182].

Через одиннадцать лет после гибели Кира и на третьем году правления Дария (в 519 г.) события на востоке обеспокоили царя:

«Говорит Дарий царь: затем я с войском отправился против Страны саков. Затем саки, которые носят остроконечную шапку, выступили, чтобы дать битву. Когда я прибыл к реке, на ту сторону её со всем войском перешел. Затем я на голову разбил часть саков, а другую [часть] захватил в плен … Вождя их по имени Скунха взяли в плен и привели ко мне. Тогда я другого назначил их вождем, как было на то мое желание. Затем страна стала моей.»
[цит. по Дандамаев, 1985,с.100-101]

Таков текст победной надписи Дария на Бехистунской скале о походе против «саков в остроконечных колпаках», саков-тиграхауда. Здесь впервые назван один из сакских племенных союзов, но назван он тем именем, которое ему дали персы, выделившие в одежде саков этого племени характерную особенность.

Битва царя с саками-тиграхауда выгравирована на одной из печатей Дария — поверженный враг лежит у ног владыки, а другого, в высоком колпаке, царь хватает левой рукой, готовясь нанести удар коротким мечом.

Саки-тиграхауда не были до этой битвы подчинены персам, так как Дарий не называет их мятежниками, а их вождя, Скунху, не обвиняет во «лжи», т.с. в мятеже против власти. Сам Скунха изображен на Бехистунском рельефе не с обнаженной головой, как прочие мятежники, а в остроконечном колпаке высотой в половину его роста. Ничего не говорится и о казни Скунхи; упомянута лишь его замена другим вождем саков, угодным Дарию. Следовательно, поход Дария против саков-тиграхауда был не карательной акцией, а подчинением ранее непокоренного народа [Дандамаев, 1985,с.101].

Местоположение страны саков-тиграхауда определяется названием той большой реки (употреблено слово драйа — море, большая река), через которую переправился Дарий перед битвой. В надписи река не названа, однако же, имеются косвенные свидетельства, указывающие, что большой рекой, разделявшей тогда персов и саков, была Сыр-Дарья. В нескольких надписях, выгравированных на золотых и серебряных пластинах (такие пластины закладывались в фундамент строящихся царских дворцов), Дарий, определяя пределы своей державы, на крайнем её северо-востоке называет страну «саков, которые за Согдом», а на крайнем юго-западе — Куш (Эфиопию). Как отмечает Б.А. Литвинский

«в этих надписях Дарий несомненно хотел продемонстрировать колоссальные размеры своих владений, показав, насколько удалены друг от друга их крайние пределы. При этом, как совершенно правильно указал В.В Струве, географические определения даются с точки зрения западного иранца, для которого Согд лежал на северо-востоке, а Эфиопия — на юго-западе. Следовательно … надписи должны указывать на саков, живших на северо-восток от Согда.»
[Литвинский, 1972,с169]

Центром Согда был Самарканд (греч. Мараканда), но на востоке (Согд граничил с Ферганой и Чачем (область Ташкента). Страна саков, находившаяся к северо-востоку от Согда и подчиненная персам, была отделена от согдийских земель Сыр-Дарьей.

Но единственный поход Дария против заречных саков, упомянутый в Бехистунской надписи, был поход против саков-тиграхауда, западная граница которых — правобережье Сыр-Дарьи в её среднем течении, к северо-востоку от Согда.

Ксеркс

Дарий и его наследник Ксеркс (486-464 гг.) называют в своих надписях еще один племенной союз среднеазиатских саков, подвластных персам. Они названы саки-хаумаварга, т.е. “почитающие Хаому”. Хаомой назывался возбуждающий напиток, получаемый из сока эфедры (хвойника) и употреблявшийся в культовых целях. Но “Хаома золотоглазый” был одним из арийских божеств, первым совершившим обрядовое истолчение хаомы и приготовление ритуального напитка. Ему посвящены торжественные строки в Михр-Яште:

Мы почитаем Митру
Которому молился
Лучистый, властный Хаома
Целебный, златоглазый,
На высочайшем пике
Высоких гор Харати…
Он первый жрец, что хаому
Расписанную звездами
И созданную духом
Вознес к высокой Харати
[Авеста, с.75-76]

Обиталище Хаомы — высокая Харати, т.е. Памиро-Алайская горная страна и прилегающие к ней горные системы, где обильно произрастает эфедра. Именно в предгорьях Памиро-Алая, в долинах у подножий «высокой Харати», прежде всего в Фергане и Восточном Туркестане, были основные земли саков-хаумаварга. Далеким потомком языка этих саков был так называемый «хотано-сакский язык», сохранившийся в рукописях VIII-X вв. в оазисах Восточного Туркестана. В тех случаях, когда в ахеменидских надписях упомянуты просто «сака», без сужающего значения термина имени или определения, там имелись в виду саки-хаумаварга [Дандамаев, 1963,с. 178-180].

Персепольская надпись Ксеркса, вместе с саками-тиграхауда и саками-хаумаварга, называет среди подвластных Ахеменидам народов еще и дахов, которым вавилонянин Берос приписывал победу над великим Киром. Никаких других «скифских» народов к востоку от Ирана древнеперсидские источники не знают, но их во множестве называют греко-римские авторы.

Геродот упоминает саков-ортокорибантиев, т.е. «острошапочных», и сакоо-амюргиев (так же, у нескольких авторов, «саки царя Аморга/Омарга», которых достаточно уверенно отождествляют с саками-тиграхауда и саками-хаумаварга персов). Неоднократно упомянуты и дахи (даи). Все остальные этнонимы сакских племен, названные в античных источниках, отсутствуют в ахеменидских надписях.

Загадочные массагеты

scy_cart

Наиболее загадочным казалось отсутствие упоминаний о массагетах, главных врагах персов со времен Кира. Ведь узбойско-хорезмийсккй регион, где Кир сражался с массагетами, вошел в состав Персидской державы; для персидского сатрапа, управлявшего Хорезмом и Приаральем, был построен великолепный дворец (ныне развалины Калалыгыр, раскопанные Хорезмском экспедицией С.П. Толстова в 50-х годах) [Ставиский, 1971,с. 157]. Было выдвинуто логичное предположение, что массагеты эллинских авторов в персидских надписях упомянуты под другим именем. Такого рода гипотезу первым выдвинул А. Херман, ныне поддержанный Б.А. Литвинским:

«массагеты античных источников идентичны сакам-тиграхауда … Мы принимаем их идентификацию с массагетами и помещаем в западную часть Средней Азии»
[Литвинскнй, 1972,с 172-173]

Такая локализация саков-тиграхауда очень расходится, однако, с показаниями надписей Дария и делает маловероятным их отождествление с массагетами.

Если массагеты действительно фигурируют в ахеменидских надписях, то более всего на отождествление с ними мог бы претендовать могучий племенной союз дахов (даев). Упомянутые еще Авестой среди племен, которые, по выражению Дария, «не чтили Ахура Мазду», дахи помещены в Персепольской надписи Ксеркса в перечне самых крупных стран и народов, подвластных этому грозному завоевателю. Коренные земли дахов в IV в. до н.э. находились «за Танаисом». т.е. Сыр-Дарьей, и «по Танаису» [Арриан, 111,28], а также в Приаралье [Страбон, X1.9]. Среди союзников Дария III Кадомана (336-331 гг.) в его проигранной войне с Александром названы и дахи. В битве при Гавгамелах, открывшей Александру путь на восток, дахи, вместе с бактрийской конницей, противостояли лучшей части македонской армии — коннице «друзей», личного окружения Александра. Характерная черта вооружения сражающихся дахов, необычная в то время, отмечена Аррианом: «сами скифы (дахи) и лошади нх были тщательно защищены броней» [Арриан, III,13]. Эти «даи с Танаиса» сражались с македонцами и после гибели Дария, но затем они стали союзниками Александра в его походе на Индию. Отряд дахов назван «конными лучниками» [Арриан, V.12]. Следует обратить внимание на важную деталь вооружения дахов — броню, защищавшую всадников и их коней. Такого рода двойной доспех столетием раньше Геродот отмечает только у массагетов: «лошадям на грудь они одевают медные панцири» [Геродот, 1,215]. Появление катафрактариев – конных воинов в тяжелых пластинчатых доспехах и на защищенных броней конях, отмечено не только письменными источниками, но и документировано археологическими находками в стране дахов и массагетов. Еще в 50-х годах Хорезмская экспедиция С.П. Толстова вела раскопки на городище Чирик-рабат — «столице» приаральских саков, расположенном на левом берегу Сыр-Дарьи, в вер-ховьях её пересохшего русла Жана-Дарьи. Там, в одном из погребальных сооружений, датируемом IV в. до н.э., был обнаружен железный пластинчатый доспех [Толстов, 1962,с. 148-150]. Такого рода защитная броня сохранилась в последующие века у родственных дахам парфян, и не отмечена у других степных племен.

В трех далеких по времени и независимых друг от друга сочинениях — Авесте, надписи Ксеркса, труде Арриана — племена дахов обозначены одним и тем же именем — их самоназванием. Иначе следовало бы предположить существование общего для трех названных сочинений источника, что нереально.

Между тем, название массагетов сохранилось только в античной историографии, где оно объединяет самые разные по хозяйству, образу жизни и культуре племена — от кочевников-коневодов до охотников за тюленями и собирателей кореньев, одевающихся «в древесную кору» [Страбон, XI,8]. Массагеты в сочинениях греческих авторов связаны только территориальной общностью — Приаралье, низовья Аму-Дарьи и Сыр-Дарьи, район Узбоя. Отмеченные у них общие обычаи — остатки группового брака, ритуальное убийство и поедание стариков — невероятно архаичны и не могут свидетельствовать о каком-либо единстве. Скорее всего, название «массагеты» объединяло целую группу племенных союзов, связанных бесконечно древней генеалогической традицией, еще сохранившей значение в консервативной сфере родоплеменной мифологии и зависимой от нее этнонимии, но утратившей политическую актуальность в середине I тыс. до н.э.

Сведения Арриана

Рассмотрим внимательнее сведения Арриана, который упоминает при описании одновременных событий и скифов-массагетов, и скифов-даев, что, казалось бы, противоречит их сближению. Его повествование опирается на свидетельства спутников македонского завоевателя, записанные во время и после похода. В отличие от экзотических, удивля-ющих, привлекающих и отталкивающих читателя рассказов Геродота и Страбона, зависимых от многих и разных по времени информаторов, Арриан не восхищается доблестью массагетов (Страбон) и не пишет о «несметном количестве золота и меди» в их стране (Геродот). Но вот случай из военной судьбы согдийца Спитамена, почти три года ведшего партизанскую войну против македонской армии, который привлек на свою сторон отряд массагетов:

«Скифы эти (массагеты) жили в крайней бедности, не было у них ни городов, ни оседлого жилья, бояться за свои блага им было нечего, и поэтому склонить их на любую войну ничего не стоило … Потерпев поражение, массагеты разграбили обоз бактрийцев и согдиан, воевавших с ними, и бежали вместе со Спитаменом в пустыню. Когда до них дошла весть о том, что Александр собирается вторгнуться в пустыню, они отрезали голову Спитамена и послали её Александру, чтобы этим поступком отвратить его от этого намерения»
[Арриан, IV,17]

Для Арриана массагеты были обитателями страны, что по левому берегу Окса (Аму-Дарьи); она граничит с Согдианой с запада. Дахи же для него, напротив, северо-восточные соседи Согдианы, обитатели долины Танаиса (Сыр-Дарьи). По представлениям спутников Александра, массагеты были беднейшие из скифов, готовые на любую войну ради наживы, не брезгующие грабежом и предательством союзников. Напротив того, дахи, — закованные в броню всадники на покрытых доспехом конях, элитарная конница Дария в битвах с Александром и кавалерийский авангард Александра в битвах с индийским царем Пором, конечно же, резко отличались от других скифов, но очень походили на конных воинов-массагетов из повествования Геродота.

Ни Арриан, ни его информаторы не знали, что у внешне различных племен общая территория, общие политические и культовые центры в Приаралье, где расположены города-ставки их «царей», общие святыни, связанные с почитанием солнечного бога Митры. Оставленные ими могильники, укрепленные городища и поселения по древним руслам Сыр-Дарьи — Жана-Дарье, Куван-Дарье, Инкар-Дарье — стали объектом исследования Хорезмской экспедиции. Археологические находки ярко характеризуют повседневную жизнь скотоводческих и земледельческих племен Приаралья в VII-II вв. до н.э. и выявляют несомненную зави-симость памятников этого времени от памятников эпохи бронзы, их генетическую связь. Особенно это было заметно при раскопках мавзолеев эпохи бронзы Тагискена и сакских могильников Тагискена и Уйгарака, на левобережье Сыр-Дарьи. Преемственность в развитии культур здесь вполне очевидна и она распространяется на все Приаралье к востоку от Хорезма.

Племена столь огромного объединения кочевников, и не только кочевников, не могли быть одинаковы, но могли носить общее название. Массагеты — общее древнее имя приаральских племен, имеющих общую генеалогическую традицию, и возможно, общий эпоним, т.е. общего предка, чаще всего мифического, по имени которого и назван народ. Древнее эпонимическое имя массагетов сохранилось в иранской ономастике и зафиксировано письменно — одного из полководцев Ксеркса звали «Массагес, сын Оариза» [Геродот, VII.71]. Неизвестно, кто был подлинным героем-эпонимом массагетских племен, но он носил то же самое имя.

Дахи

Дахи — военное ядро сырдарьинских и приаральских племен, чье имя было единственно значимым в том политическом аспекте, который проявился в надписи Ксеркса. Именно поэтому нельзя исключить корректность сведений Бероса, назвавшего врагов Кира дахами.

В III в. до н.э. имя дахов (даев) полностью вытесняет более древнее общее имя — массагетов. Этот процесс тогда завершился даже в Прикаспии, где со времен Геродота эллинские историки любое «скифское» племя считали массагетами. В 238 г. до н.э. одно из племен даев, парны (парфяне), возглавленное родом Аршакидов, создало в Иране новую империю, сменившую наследников Александра. А на севере, в степях Западного Казахстана и Приуралья, дахо-массагетская экспансия III-го в. до н.э., повторив события полутысячелетней давности, заставила уйти в Причерноморскую Скифию племена сарматов, потомков савроматов Геродота, близких сакам по языку, образу жизни и культуре.

Некоторые современные исследователи предполагают, что в III в. до н.э. дахи, продвинувшись с Сыр-Дарьи в Прикаспийские степи, вытеснили с их земель массагетов. Но достоверно ответить на вопрос, куда делись и где появились «вытесненные» массагеты, невозможно. Массагеты окончательно стали дахами. Закончилась трехвековая история деградации их названия.

Исседоны

Мир заяксартских степей и гор был, по существу, закрытым миром для античных авторов. Древнейшие сведения, касающиеся его и приводимые Геродотом, основываются на поэме некоего Аристея из города Проконнес на Мраморном море, владельца сукновальной мастерской. Аристей, будто бы по внушению Аполлона, совершил шестилетнее путешествие через страну скифов на восток, стремясь достигнуть земель таинственных гипербореев. Он дошел до страны исседов или исседонов, а возвратившись, изложил свои впечатления в поэме. Жил Аристей в VII в. до н.э. [Пьянков, 1978.с. 184-190]. В VI-V вв. Гекатей Милетский и сам Геродот передают немало сказочных рассказов, услышанных от скифов:

«А скифы, которые к ним прибывают, договариваются с помощью семи переводчиков, на семи языках»
[Геродот, IV,24]

Большинство исследователей ныне локализуют исседонов в лесостепях Зауралья и в Казахстане. Некоторые обычаи исседонов схожи с обычаями массагетов. Крупнейший исследователь сакских археологических памятников Казахстана К.А. Акишев считает раннесакскую культуру Центрального Казахстана, названную «тасмолинской», принадлежащей исседонам, которых он безусловно относит к кругу сакских племен. Более того, расцвет сакской культуры в Семиречье и Южном Казахстане, по мнению К.А. Акишева,

«является результатом переселения центральноказахстанских исседонских племен с почти сформировавшейся культурой сакского типа на юг Казахстана и в Киргизию»
[Акишев, Кушаев, с.134-135].

Дальнейший рассказ Геродота носит откровенно легендарный характер, быть может, вследствие передачи через «семь языков» и «семь переводчиков»: «выше исседонов живут одноглазые мужи — аримаспы. Над ними живут стерегущие золото грифы, а выше этих — гипорбореи, достигающие моря. Кроме гипорбореев, все эти племена, начиная с аримаспов, всегда нападали на соседей» [Геродот, IV, 13].

Здесь реальны не столько имена племен, сколько сообщение о бесконечных войнах между ними, о постоянных столкновениях, ведущих к переселениям целых народов: «И как аримаспами вытесняются из страны исседоны, так исседонами — скифы» [Геродот, IV, 13]. Вспоминаются сло-ва скифа в передаче греческого поэта Лукиана:

«У нас ведутся постоянные войны, мы или сами нападаем на других, или выдерживаем нападения, или вступаем в схватки из-за пастбищ и добычи»
[Хазанов, с.34].

Археологические памятники сакской культуры

Наиболее яркое впечатление о сакской культуре Казахстана дают археологические памятники, прежде всего знаменитые Бесшатырские курганы в долине р. Или и редкий по богатству находок Иссыкский курган. Большой Бесшатырский курган диаметром 104 м и высотой 17 м, окруженный валом, представляется подлинным архитектурным сооружением. Внутри кургана построена погребальная камера из стволов тяньшанских елей. К сожалению, эти «царские» усыпальницы были ограблены еще в древности.

Случайно уцелело погребение «золотого человека» из кургана Иссык, датируемое IV в. до н.э. Описанию погребения посвящена специальная монография [Акишев, 1978]. Среди находок наиболее важной представляется двухстрочная надпись из 26 знаков неизвестного руноподобного письма, процарапанная на серебряном сосуде; проблема её расшифровки еще не решена. Погребенного юношу К.А. Акишев относит к числу вождей саков-тиграхауда.

Теперь может быть предложено дальнейшее развитие этого определения. Как уже отмечено, саки, жившие за Сыр-Дарьей, в её среднем течении, названы в персидских надписях «саками, носящими остроконечные колпаки», Парадным вариантом такого головного убора была тиара иссыкского юноши. Но название по одному этнографическому признаку, заметному только внешнему наблюдателю, обычно не может быть самоназванием народа. Разгадка этнонима — в последующих событиях сакской истории.

Во II в. до н.э. начались крупные подвижки степных племен, вызванные формированием в Центральной Азии державы гуннов (см. ниже). Движение ушедших на запад после долгой и неудачной для них войны юэчжийских племен и вытесненных со своих пастбищ в Восточном Туркестане усуней, обрушилось на семиреченских саков, которых китайская xроника именует сэ «сак». Саки ушли в нескольких направлениях, в том числе к Сыр-Дарье. Между 141-128 гг. до н.э. они перешли Яксарт и сокрушили в Греко-Бактрии наследников Александра. В поле зрения античных авторов мельком попали племена, до того неведомые им. Страбон [XI,8] называет четыре племени, перешедшие Яксарт: асии, пасианы (иной вариант: «асии или асианы»; тогда число племен сокращается до трех), тохары и сакараулы. Другой автор, Юстин, в пересказе сочинения римского историка I в. н.э. Помпея Трога, называет два скифских племени — сакарауков и асианов, упоминая, впрочем, в другом месте тохар. В оглавлении несохранившейся 42-й книги «Истории» Помпея Трога имеется следующий отрывок: «асиане, став царями тохар, погубили сакараваков» (вариант: «азианские цари токаров и гибель сарауков») [Юстин, XL,11].

Истории этих загадочных племен посвящено в научной литературе немало страниц, но достоверных выводов немного. Во всяком случае, до переправы через Яксарт племена жили много восточнее. Собственно сакской группы племен в этом перечислении были сарауки (сакараваки в более точной передаче — сакарауки). Их имя теперь достаточно надежно объяснено на древнеиранском языковом материале: сака раука «светлые саки» [Грантовский, 1975,с.79]. Скорее всего, именно их называет саками ки тайская династийная история, когда повествует об изгнании усунями народа сэ из Семиречья. Судя по туманному сообщение автора IV в., Оросия, пользовавшемся ранними источниками о связи дахов и сакарауков с «рекой Ганг», ушедшие из Семиречья сакарауки обосновались первоначально в царстве Канг на средней Сыр-Дарье, именуемом в китайских источниках Кангюй. Лишь по прошествии многих лет сакарауки, вместе с асианами и тохарами, завоевали Бактрию и там были «погублены».

Если эта реконструкция событий верна, то сакарауки, «светлые саки», и были теми самими племенами, которые в V-II вв. до н.э. владели Семиречьем; их вождей хоронили в Бесшатыре и к роду вождей сакарауков принадлежал юноша из Иссыкского кургана.

Сакские племена Казахстана были прямыми потомками андроновского населения — ариев и туров, дахов и данов Авесты. Этот неоспоримый вывод подтверждают археологи, проводящие прямые линии связей между андроновской и сакской культурами, а также антропологи, установившие генетическую преемственность населения сакского времени от населения эпохи бронзы [Акишев, Кушаев, с.121-136; Исмагулов, с.ЗЗ]. Вместе с тем, установлено, что с начала сакской эпохи у обитателей казахстанских степей появляются монголоидные примеси центральноазиатского проис-хождения, сказавшиеся на их облике. По словам В.П. Алексеева

«широкий пояс евразийских степей … на век — два раньше середины I тыс. до н.э. заволновался. Через него потянул ветерок с востока, население стало впитывать этнические влияния центральноазиатского происхождения. Среди европеоидов появились люди какого-то чужого, малознакомого облика — с жесткими черными волосами и раскосыми глазами… Этих людей было мало, единицы, но потом, к началу нашей эры, их количество стало увеличиваться»
[Алексеев, с.255]

Образ жизни саков

Хозяйственная деятельность

Главным прорывом из века бронзы, из мира авестийских ариев, в железный век, век скифо-сакских племен, был прорыв в образе хозяйственной деятельности, и, соответственно, в образе жизни. Знамением прорыва стало сложение кочевого скотоводческого хозяйства. Переход к кочевничеству вовлек в хозяйственный оборот огромные незаселенные и не использовавшиеся ранее междуречные степные пространства. Изменившееся в позднеандроновскую эпоху, где крупный рогатый скот все более заменялся лошадью, не требующей повседневного ухода и способной к тебенёвке, позволило в начале I тыс. до н.э. резко удлинить маршруты перекочевок и сделать их сезонными. Однако, вместе с ростом стада и специализацией хозяйства, возросла зависимость населения степи от погодных и климатических колебаний и состояния пастбищ. Любой сбой в природных циклах создавал кризисную ситуацию, которая не полностью компенсировалась ослабленным земледелием на зимниках, з поймах рек и ручьев. Обусловленность миграций, завоевательных походов, набегов кризисными изменениями в кочевом хозяйстве смутно сознавали и сами кочевники (вспомним цитированные ранее слова Лукиана!). Не исключался и временный возврат к оседлому или полуоседлому быту и даже к ирригационному земледелию части племен союза, что, например, наблюдается археологами у дахов и массагетов нижней Сыр-Дарьи. Оседание стимулировалось и резким расслоением племени по уровню богатства, по величине стада, находившегося в собственности разных семей. Беднейшие семьи неизбежно оседали.

Кочевой быт в казахстанских степях полнее описан в других разделах. Пока же заметим, что появление кочевого хозяйства было наиболее рациональным ответом общества на изменение природной среды, резкий рост народонаселения в конце эпохи бронзы и усилившуюся военную опасность. Последняя была обусловлена появлением всадничества и созданием войска конных лучников — подвижным, тактически пластичным, обладающим огромными возможностями быстрых и длительных перемещений и высокой поражающей силой оружия.

Высоким боевым качествам сакских воинов и удивительной резвости их коней античные авторы посвятили немало строк. Остановимся на одном, отнюдь не военном, а спортивном эпизоде, характеризующем еще и этические нормы саков. Ксенофонт (434-355 гг. до н.э.), долго живший при персидском дворе, рассказывает:

«Персидский царь устроил конные ристалища для всадников, представлявших разные народы. Длина беговой дорожки была определена в пять стадиев (около одного километра). Когда начались бега, то какой-то молодой сак вырвался вперед и достиг финиша, оставив всех остальных всадников почти на половине дорожки. Персидский царь предложил саку царство в обмен на коня, но тот отказался, заявив, что отдал бы коня лишь в обмен на благодарность храброго человека»
[Цит. в изложении И.В. Пьянкова: Пьянков, 1975,с.37]

Социальное устройство

В суждениях о социальном устройстве сакского общества скудость письменных источников заставляет более полагаться на археологический материал. Действительно, различия между громадными погребальными сооружениями знати и рядовыми погребениями наглядны и впечатляюще убеждают в далеко зашедшей дифференциации общества. Имущественная поляризация внутри племен усиливала, конечно, и социальное расслоение всего общества, но далеко не всегда играла решающую роль для статуса его членов. Принадлежность к знатному роду или личная воинская слава были не менее престижны в сакских племенах.

Сакские «цари и «царицы», упоминаемые античными источниками, обладали немалой властью, они решали вопросы войны и мира, посылали послов и заключали союзы, возглавляли войско. Во времена Ктесия (конец V — IV вв. до н.э.) страна саков не входила ни в одну из ахеменидских сатрапий, а царь саков считался не подданным, а союзником персидского царя [Пьянков, 1975,с.32] Однако, пределы их власти внутри племен неясны. Царская власть сохранялась в одном роду. Арриан упоминает о случае, когда умершему «царю» наследовал его брат. Более неопределённы сообщения о наследовании власти «царицами» — все сведения о них содержатся в явно легендарных повествованиях или связаны с литературными сюжетами.

Роль народного собрания отмечена только единственным сообщением о переговорах Александра с «царем скифов» после неудачного для саков (вероятно, дахов) столкновения на Танаисе. «Царь» не считает этот бой войной, так как напала на македонцев, по его словам, сакская вольница, а «скифский народ в целом» войну Александру не объявлял. Возможно, этот случай свидетельствует об ограничении власти вождей решениями и властью народного собрания, т.е. всех взрослых мужчин племени.

В числе институций «царской» власти Арриан упоминает «сатрапов», т.е. поставленных «царем» управителей в какой-либо местности или племени. На втором месте названы «могущественные мужи скифской земли», т.е. военно-племенная аристократия. Вообще же сведения о сословиях у саков отсутствуют, и их существование возможно предполо-жить лишь по аналогиям. Так, упоминание у массагетов пехоты, быть может, свидетельствует о безлошадных членах сакской общины. Свидетельства греческих авторов о скифах Причерноморья, выделяющих, кроме племенной знати и рядовых общинников, еще и сословие жрецов вполне допустимо распространить на саков.

Духовная культура и религия

Духовная культура и религия саков реконструируются скорее по памятникам искусства, чем по письменным памятникам. Близость представлений саков о мире богов с уже упомянутыми религиозными воззрениями ариев (в частности, общий для них культ Митры) позволяет опустить эту тему. Во всяком случае, скифская эпоха в казахстанских степях была ознаменована такими шедеврами артистического мастерства, связанными с мифологией и пантеоном саков, представления о которых могут дать только специальные работы [см., например, Алишер Акишев, 1984].

Непосредственными продолжателями сакских традиций были, в первые века н.э., усуни в Семиречье и царстио Канг (Кангюй) в присырдарьинских оазисах и западной части Семиречья. Появление во II в. до н.э. на территории древней авестийской «Кангхи, высокой и священной» царства Канг скорее всего связано с переселением сюда части юэчжийских (тохарских) и сакараукских племен, поделивших с усунями прежние земли заяксартских и семиреченских саков.

Однако подлинное изменение этнической, расовой и культурной обстановки связано с поистине эпохальным событием — Великим переселением с Востока в евразийских степях.

1 comment on this postSubmit yours
  1. Хотелось бы знать, кто автор этой замечательной подборки материалов. Передайте ему наилучшие пожелания от меня, потомка массагетов (аланы — маскутае в нашей, осетнской традиции).

Submit your comment

Please enter your name

Your name is required

Please enter a valid email address

An email address is required

Please enter your message

Листы

HotLog

Движение Новые Скифы © 2019 All Rights Reserved

Проект Новые Скифы

Designed by WPSHOWER

Powered by WordPress